— Так вот какое дело, Муслим-ага,— сказал Каир, терпеливо подождав, когда он кончит смеяться.— Я отдал приказ о восстановлении Сагатовой.
— Вот как,— деланно-равнодушным тоном сказал Муслим.
— Да, вот так. Я не вижу оснований для ее перемещения... Как хотите, а я не вижу!
— Да какие же тут могут быть основания, товарищ директор? Одно только основание: не умеет она рабо-
тать, да и все. Опыта никакого, производства не знает, да вряд ли скоро и узнает. А до цеха Сагатова работала в канцелярии. Вот я ее и вернул туда же. Чем это плохо?
— Всем это плохо! И вы зря говорите, что Сагатова не умеет работать. До сих пор она со всем справлялась, а если чего-нибудь не знала, так узнает. Пусть практикуется, это и называется воспитанием кадров.
— И, практикуясь, устраивает аварии, останавливает цех, так, что ли? — усмехнулся Муслим.— Разве авария — это не основание для перемещения?
Каир пожал плечами.
— Смотря отчего произошла авария. Если авария произошла по халатности или оттого, что мастер был пьян, то, конечно, это основание. Но, если из-за каждой ошибки или просчета мы будем гнать с места инженеров, на это я, как директор, пойти не могу.
— А вот я, главный инженер, в данном случае на это пошел,— сказал Муслим и слегка ударил себя кулаком в грудь.— Пошел! И не только сам пошел, но и согласовал этот приказ с директивными органами. Отменить вы его не можете.
— Ну, тогда извините,— Каир развел руками.— Я-то думал, дорогой товарищ, что прием и увольнение работников — это функция только директора.
— Да! — Муслим кивнул головой.— Директора и совнархоза. Директор назначает, а совнархоз утверждает! Так вот я, как ваш заместитель, Сагатову уволил, а совнархоз это утвердил.
— Ну, с совнархозом-то я договорюсь, вы не бойтесь,— сказал Каир.
— Я ничего не боюсь, но только если вы сами для себя все уж решили, так при чем же тут я? — с этими словами Муслим поднялся с кресла.— Тогда уж решайте все сами. Больше я вам не нужен? Да? Ну, тогда простите.
Он пошел к двери, приотворил ее и остановился на пороге.
— Но имей в виду, Каиржан,— сказал вдруг с угрозой.— Завод — это не твоя собственность, и я это так не оставлю.
Хлопнув дверью, он ушел.
Каир посмотрел на Серегина, и оба они засмеялись.
— Силен, ух, как силен! — сказал Серегин— Так ему и хочется показать свою силу, доказать, кто он такой.
— Он вчера еще это мне показывал,— махнул рукой Каир.— Ладно, переживем. Если зайца бояться, таки капусту не сажать.
— Тут, кажется, действительно, нашла коса на камень,— задумчиво сказал Серегин.— Он ведь что думает? Он думает: я старый заслуженный инженер, за моими плечами двадцать лет производственного стажа, а этот сопляк только что соскочил со студенческой скамьи и уж норовит мною командовать. Так я покажу ему, кто он и кто я... Вот он и показывает, а чуть что, так грозит Базаровым! Он и про меня ему наговаривает,
— Да что же он может про вас наговорить? — спросил Каир.
— Да все, что взбредет ему в голову. Впрочем, он больше пишет, чем говорит. Вот случилась авария у Дамеш — письмо, отказался Ораз от звания —опять письмо, обозвал я его демагогом — целый доклад на десяти страницах! Серегин — грубиян, Серегин — склочник! Для него не существует авторитетов, он никому не дает спокойно работать. Вообще-то он старается доказать, что все зло на заводе идет от меня. Вот ты сказал ему, что отменишь его приказ, а он, конечно, сейчас же подумал — это рука Серегина. Вот почему, пока вы спорили, я сидел и молчал. Любое мое слово в защиту твоего приказа — это явное доказательство того, что мы спелись за его спиной.
— Спелись? Прекрасно! — Каир ударил ладонью по столу.— Давайте споемся как следует! Поставим вопрос о Муслиме на партийном собрании. Заслушаем его доклад о том, как он думает выполнять решение Пленума ЦК об автоматизации производства в условиях нашего завода. Пригласим и Базарова — пусть послушает,
— Правильно, я уж думал об этом,— сказал Серегин.
— Ну вот и отлично! И я тоже выступлю, расскажу о Москве. Объявим, что явка обязательна, пусть придут все коммунисты.
Когда Серегин ушел, Каир до конца рабочего дня просидел в кабинете, мелких повседневных дел за время его отсутствия накопилась уйма. Один посетитель просил заменить комнату квартирой, другой хотел пе рейти с одной работы на другую, третий жаловался на тальника цеха. Каир записывал просьбы, иногда вызвал Лиду и поручал ей связаться, выяснить, согласовать и подготовить проект решения. Целый день хлопали двери директорского кабинета, трещали телефоны и в кресле напротив стола менялись люди. В половине шестого Каир почувствовал, что очень устал.