Ему нужно было всего лишь несколько капель ее крови, чтоб вызвать из забытья нескольких помощников. Это дело – одной минуты, но темный медлил. Он не мог отлепить взгляда от тонких беззащитных ключиц, от плавного изгиба шеи и припухших губ, украшенных тонким колечком. И конечно – глаза. Лосс, столько ненависти во взгляде. Сейчас она не просто позволяла себе ненавидеть, она сама разжигала это чувство, чтоб оно заглушило страх. Так и есть, страха больше не было.
«А ведь я не удержусь, - подумал он, чувствуя, что его тянет к ней, как магнитом, - как бы мне совсем не потерять голову и не убить ее прямо сейчас».
И он открылся целиком, позволяя эмпатии передать ему все ее ощущения.
Девушку трясло от ненависти, но при этом она была совершенно беспомощна.
Она желала сейчас убить его собственными руками, но не могла пошевелить и пальцем.
Именно это сочетание буквально сводило его с ума. Ему хотелось войти в нее всеми возможными способами. Содрать с нее эти мертвячьи шорты, и медленно взять ее тело, проникая одновременно с этим в ее горло языком и втыкая лезвие в ее плоть. Видение стало настолько реалистичным, что темного, как столетнего мальчишку, бросило в жар. Он понял, что еще пара секунд этой чистой яростной ненависти, от которой так высоко вздымается ее затянутая в тугой корсет грудь, и у него просто сорвет планку.
Нужно было хоть что-то сделать.
Дроу прижался к волшебнице всем телом, впился узким змеиным ртом в ее губы. Потом медленно задрал черный шелковый рукав, резанув по ее предплечью и позволив лозам держать смятый кубок под тонкой струйкой крови. Кинжал на всякий случай он отбросил подальше, чтоб хоть так побороть искушение. Она вздрогнула всем телом от резкой боли в момент пореза, и по коже дроу от этого пробежали мурашки удовольствия.
«Мне нужно покончить с мертвячьим Джулгаром, - снова и снова напоминал он себе, - потом можно будет сделать с ней все, что я только пожелаю. Но Лосс! Как же сложно остановиться…»
Когда он оторвался от ее все еще кровоточивших губ, Крис была уверена, что придется сводить синяки с лица. Вообще ее состояние напоминало старую шутку про возницу:
«- Ну что, рад, что жив остался?
- Я не рад. Я удивлен».
Дроу молча взял кубок и двинулся к одной из дверей возле правого крыла лестницы. Лозы исчезли, и девушка без сил опустилась на холодный каменный пол, пытаясь рукавом сорочки зажать порез.
«А ведь мне придется изловчиться и убить этого психа, - подумала волшебница боковым зрением наблюдая за врагом, - иначе он попросту не выпустит меня отсюда живой. Вот только – как?»
Но перед тем, как обдумывать план, стоило хоть немного прийти в себя. Сердце колотилось, как бешеное, руки дрожали, а мысли разбегались. Она повернула голову на шум, когда ее враг выносил из открывшейся комнаты статуи, изображающие странных существ: выше пояса – прекрасные женщины, ниже – паучье тело и восьмерка ног. Головы без волос, как у давешней ведьмы Малалы, и ни одного украшения на теле. Высотой они были в полтора человеческих роста.
- Трех пока хватит, - заметил темный, критически разглядывая свою добычу, - нам пока много не нужно, пыль смахнуть, да еды раздобыть.
Он сумел взять себя в руки, и выглядел скорее деловитым, чем сорвавшимся с катушек маньяком.
- Что это? – спросила волшебница, пересилив себя.
Нужно узнать как можно больше о мертвячьем замке, а значит – задавать вопросы. Даже если больше всего сейчас хочется кричать в голос или разреветься от бессилия.
- Кровавые големы, - охотно ответил Скримджой, - лирии, смотри, если интересно.
Стоило первой капле крови из кубка упасть на каменные губы первой статуи, как та раскрыла рот, оказавшийся полным острых игольчатых зубов. И големы ожили – одна за другой. Встали, поклонившись, так и замерли.
- И как их обратно усыплять?
- Только по слову того, кто их создал.
Крис кивнула, выругавшись про себя. Значит, придется придумывать что-то за пределами Дворца. Избавиться от жутких артефакторных рабов Скримджоя не выйдет.
- Восстановите холл, - велел тот, - добудьте еды и вина, соорудите временную спальню на первом этаже. Увы, ненаглядная, Шедоу-Гард будет возвращаться сюда постепенно. Сегодня мы ограничимся холлом и парой комнат. И не поднимайся на лестницы, если хочешь жить.
Волшебница снова кивнула, чувствуя, что не в силах не то что на лестницу пойти – просто с пола встать. Она молча наблюдала, как одна из лирий спустилась в нишу в полу и повернула колесо, едва выступающее над камнем. Раздался гул, и из раскрытых львиных голов по четырем углам потекла вода, от которой шел белый, совершенно не колдовской пар. Температура в помещении тут же поползла вверх.