- И я должна тебе верить?
Он пожал плечами, от чего куртка распахнулась окончательно и лунный свет начал лениво облизывать эбеновую кожу.
- Да как хочешь.
- Но даже если и так, я-то как туда попаду?
- Ты просто прикинешься дроуэссой, - безмятежно проговорил Скримджой, - вот и все. И сможешь ходить под землей.
- Как это? – опешила Крис, машинально потягивая сигариллу.
От сладкого дурманящего дыма в голове легко зашумело. Но она как-то успокоилась что ли?
- Да просто. Красками. В разные сезоны модной бывает разный оттенок кожи: от пепельного – до угольно-черного. Женщины – они везде женщины, и используют специальную краску – и для кожи, и для волос. Она не смывается водой, не определяется магией и держится больше двух недель. Вставай. У нас слишком мало времени на сборы.
Он повернулся к ней лицом, и у волшебницы невольно дыхание перехватило: черный силуэт, мягко очерченный жемчужным светом лун по абрису, и горящие в темноте оранжевые тигриные глаза. Волшебница внезапно очень остро ощутила, что она сидит почти обнаженная под хищным взглядом этих глаз.
- Я должна сообщить своим, где я, - медленно проговорила она, заворачиваясь в простыню.
- Исключено, - лениво отрезал мужчина, - мне не нужно очередное вмешательство в мои планы Бреннона. А твои друзья слишком деятельные товарищи, чтоб оставить тебя без помощи.
- Но на этом мой долг будет отдан? - медленно уточнила волшебница.
- Именно. Ну же! Идем!
На этот раз Скримджой увел Крис прямо из ее спальни своим странным зеркальным порталом. Зыбкое, ртутное серебро его поверхности пошло кругами, почернело, как омут, и пропустило двоих в совершенно иное место. Они оказались в тускло освещенной свечами комнате с тяжело и глухо заколоченными ставнями. Всей обстановки в ней было – несколько широких низких лавок, заваленный очень старыми на вид свитками стол, второй стол – тоже низкий, похожий на массажный, да еще старинное ростовое зеркало. Здесь пахло воском и корицей, а еще заброшенным домом и чуть отсыревшим деревом.
Темный одним резким движением сдернул с волшебницы простыню, и она невольно закрылась руками, оставшись совершенно обнаженной посреди танцующих теней. Фитильки дрожали на сквозняке, и казалось тени протягивают руки, чтоб коснуться ее кожи. А теплый оранжевый свет подчеркивал все соблазнительные изгибы ее тела, заставив темного замереть на миг, жадно разглядывая свою пленницу.
Дроу на какой-то миг позавидовал обманчивым теням. Впрочем, можно было и подождать. Скримджой совершенно никуда не спешил, а смаковать это тело и этот разум нужно было медленно. Она будет принадлежать ему, но не как безвольная марионетка на невидимых тончайших нитях из шелка, а как драгоценный музыкальный инструмент, из которого можно будет извлечь звук любой эмоции. От низких нот страсти, до взвизивающе-высокой – ненависти. Нужно только подождать.
Совсем немного.
- Что ж, теперь краска. Не бойся, она смывается специальным растворителем, так что навсегда ты такой не останешься. Сначала лицо.
Скримджой отлепил взгляд от обнаженной груди девушки, осторожно открыл склянку с густым черным маслом. Потом зачерпнул его указательным пальцем и провел им по лицу волшебницы. И еще, и еще… Мягкими круговыми движениями он скрывал цвет ее лунной кожи под пепельно-серой маской.
- Закрой глаза.
Она колебалась несколько мгновений, но все же закрыла. Тогда он раскрасил и ее веки чуть более темным оттенком.
- Улыбнись.
У волшебницы вышло нечто, куда больше напоминающее оскал. Тогда палец дроу принялся медленно гладить ее губы, делая их из нежно-розовых – темно-вишневыми.
- Ложись на стол.
Кристина, все так же не сказав ни одного слова, вытянулась на закрытом бархатной тканью низком массажном столе, повернувшись на живот. Она заметила на его боках крепления для ремней, но ей не хотелось думать о том, зачем именно такие требуются. Спина ее чуть прогнулась, когда она приподнялась на локтях, подчеркнув округлые ягодицы. Дроу замер на миг, представив, как подходит сзади, приподнимает ее бедра, разводя их чуть шире, и берет ее одним резким движением.
Но сначала нужно было разобраться с делами.
Она уже увязла во тьме, отправившись с ним, и выбраться из этого омута не сможет никогда.
Потом вернулся к столику, вылил еще несколько вязких черных капель себе на ладони и принялся аккуратно втирать блестящее пепельное масло волшебнице в спину. Ладони темного попутно разминали мышцы, нежно гладили кожу, временами чуть-чуть впиваясь ногтями.