«Это вино, оно так действует! Там что-то подсыпано эдакое. Не ведись» - повторял волшебнице внутренний голос.
Она поглядывала на отвратительно раздувающихся пиявок и чувствовала, что ее сейчас стошнит, а потому вливала в рот очередной глоток алкоголя.
За вином пошли самокрутки с дурманом, а прелестница и вовсе – высыпала какой-то порошок на край стола, достала тонкую резную белую трубочку и принялась втягивать его обоими ноздрями по очереди.
Крис уже всю целиком трясло от невозможности помочь ни человеку под столом, ни человеку в колбе. Но объективно сделать она ничего не могла. Тут самой бы выбраться.
В этот момент откинулась тяжелая бархатная занавесь у входа, и в комнату вошла Лан. Та самая подружка генерала Фаэрдриль. Лицо ее, слишком сильно выкрашенное косметикой, напоминало театрального актера в гриме.
Девица нагло осмотрелась, скривилась при виде приготовляемого обеда, а потом обратилась к Малале, начисто проигнорировав остальных.
- Ты выпустила Пагубу? – резко спросила она.
- С какой это радости я должна отвечать? – полюбопытствовала ведьма. – Тем более – тебе?
- С той, что сейчас дни церемонии. А ты используешь в городе оружие, на которое наложен запрет без согласования со стражей.
- Ох, да Лосс! – с притворной усталостью, словно обращается к очень тупой рабыне протянула Малала. – Я выпустила птичек размяться, что такого? Они напали на кого-то всей стаей? Убили кого-то не того? Или просто покружили над городом и вернулись домой?
- Шла бы ты отсюда, - лениво бросила Прелестница, потягивая вино.
Лан растянула в ухмылке тонкие, сильно накрашенные губы. Она все так же была в черной свободной одежде, и шея замотана алым шелковым шарфом.
- Ты нарушила правила, Мал.
- И что?
- Потом не жалуйся.
- Не буду. Дверь там, мы ужинаем вообще-то.
Лан посмотрела так, что Крис захотелось поежиться.
- А ты, дорогая, решила присоединиться к этим шлюшкам? Прямо сразу с приезда? – она наклонилась к лицу волшебницы и внезапно взяла ту за подбородок.
Из рукава вмиг выскочили тонкие узкие лезвия, чуть изогнутые, как лапа с когтями. Когти воткнулись в кожу меньше, чем на миллиметр, и замерли, не причинив большого вреда. Малала и Бризаэ не без любопытства уставились на эту сцену.
Крис точно знала, что она и близко не способна сравниться с реакцией этой странной женщины, размалеванной, как шлюха и опасной, как рехнувшаяся кобра. Значит, у нее был только один способ реагировать, чтоб не потерять лицо.
Никак.
Она не шевельнулась, и уставилась в алые глаза, не моргая, и соорудив надменное выражение на лице. Ничего не сказала, просто смотрела снисходительно и молча ждала. И это сработало. Лан пришлось заговорить первой.
- А знаешь, я люблю кровь Лосс, - негромко хохотнула она, - особенно совсем свеженькую. М-м-м… Я побалуюсь тобой. И быстрее, чем ты думаешь.
Внезапно она приблизила свое лицо к волшебнице и влажно провела языком от ее подбородка до виска. Крис невольно дернулась назад, и страшная механическая когтистая лапа щелкнула, сомкнув зубья прямо перед ее носом.
- Женщины не в моем вкусе, - волшебница пыталась говорить холодно, но голос ее невольно дрогнул.
Дроуэссы едва заметно изменили выражения лиц, глядя на нее. Надо было что-то срочно делать, как-то сохранить лицо, чтоб не показаться слабой. Но как?
- Фу! – рявкнула девушка, принявшись с остервенением тереть щеку. – Твою мать, слюни эти! Не выношу! Мерзость же! Липкие!
Лан, оторопев, уставилась на Крис, а Ведьма и Прелестница мгновение помолчали, а потом закатились от хохота.
- Ты что? – хихикала сереброволосая. – Ты не спишь с женщинами? Серьезно? Ну ты, подруга… ой, не могу… ну ты и чудная!
Лан больше не улыбалась, она смотрела с ненавистью, вздрогнув от унижения.
- Ты просто не представляешь, что я сделаю с твоим телом, - она развернулась на пятках и ушла, не прощаясь.
- Вообще-то, - проговорила Ведьма, отсмеявшись, - она мстительная тварь. Тебе нужно быть осторожнее. Ты так ее сейчас размазала, что она постарается припомнить тебе это.
Крис не успела придумать ответ. От этой необходимости ее избавил далекий гонг, вернулись мужчины в белом и выкрутили вентиль на стакане, вода шустро стала уходить куда-то в пол. Пиявки за полчаса стали еще отвратительнее – разбухли и покрылись темно-красными вздувшимися прожилками. Один дроу с чавкающим мерзким звуком отрывал очередную тварь от человеческой кожи и бросал на серебряное блюдо, которое нес второй. Третий тут же чарами залечивал неглубокую рану. Дрянь на подносе извивалась и на мягких спинах мерцала слизь.