В этот момент Скримджой надавил гламоуром. Не смотря на страх тело поддалось почти сразу. Дыхание стало глубже, взгляд затуманился, а кончик языка инстинктивно прошелся по пересохшим губам. Мышцы напряглись, снова расслабились. В животе было горячо, соски выпустили «рожки» и стали похожи на коралловые бусины. Скримджой взял кусок льда из посеребренного ведерка – сверкающий в свете огня кубик, коснулся им губ девушки, обжигая холодом. Потом медленно повел им по подбородку, по шее – вниз, заставляя девушку дрожать.
- Чем больший контраст ощущений, - мурлыкал темный, - чем тяжелее разуму воспринять происходящее. Ты ждала боль, но сейчас чувствуешь удовольствие из-за гламоура. Твоя кожа теплая и мягкая, а я касаюсь тебя куском твердого льда.
Холодный кубик свернул в сторону и очертил окружность, а потом дроу приподнял его, и холодная капля упала точно на сосок. Крис дернулась в алой шелковой паутине, но лед продолжил свое медленное путешествие по ее телу вниз, к животу, истаиивая от прикосновения.
- Прекрати, - хрипло попросила волшебница.
- Но это все – мелочь, закуска перед главным блюдом. Сейчас мы добавим горячее.
- Нет…
- Посмотри мне в глаза.
Мир поплыл цветными пятнами, а потом иллюзия стала реальностью.
…Эрик висел на такой же решетке, на какой была Малала, и пытался усмехаться окровавленным ртом. Рядом с ним стояла огромная фигура в отвратительных ржавых доспехах, из которых сочился огонь. Лорд Хаоса из зараженного города.
- Думаешь, он бессмертен? – раздался голос дроу, и он снова коснулся льдом ее кожи – провел медленно по внутренней стороне бедра, там, именно там, где ощущения самые острые. – Но ты ошибаешься, из него же можно вытащить душу. Посмотришь?
- Принцесска… - прохрипел авантюрист. – Не смотри. Будь хорошей девочкой, закрой глазки.
Хаосит воткнул длинные когти в грудь рыжего, и у того изо рта полилась струйка крови. Чудовище светилось неприятным зеленым светом, и тот принялся обволакивать фигуру Эрика.
- Он будет умирать какое-то время, - теперь голос доносился с другой стороны, сильные пальцы сжали стопу волшебницы, пока она в ужасе смотрела, как из ее друга выпивают жизнь.
- Прекрати, - всхлипнула девушка, - прошу тебя.
Лорд Хаоса дернул когтями вниз, распоров живот человека, которого Крис любила больше собственной жизни. При этом от каждого движения дроу ее собственное тело сладко вздрагивало. Эта раздвоенность сводила с ума.
В этот момент картинка сдвинулась вбок, а перед Крис возникла еще одна: Десятый лежал, прикованный к столу под яркими лучами магического фонаря. Люди в белых мантиях и масках стояли вокруг.
- Объект обездвижен, но в полном сознании, - холодно проговорил один из «белых», - фиксируйте его ощущения, можем начинать вскрытие. Поддерживайте его жизнь как минимум в течение двух часов. Нам необходимо полностью изучить мутации.
А потом были надрезы, прижигания, образцы на стеклянных полосках и в пробирках. И вылезающие из орбит золотые глаза обездвиженного существа, страдающего от немыслимой боли.
Лед растаял, теперь в противовес холоду живота Крис коснулись горячие губы и язык. Дорожка поцелуев поднялась выше, потом темный втянул в рот сосок, слегка сжав его зубами. Пальцы сжали вторую грудь, и волшебница невольно застонала, хотя из ее глаз текли слезы ужаса, от того, что в иллюзии происходило с ее самыми близкими.
- Останови это… - шептала она. – Останови.
- О нет, сейчас как раз будет интересно.
Снова сдвинулась картинка, освободив сцену в середине.
- Сейчас ты не просто увидишь самое страшное, я так убедительно погружу тебя в иллюзию, что ты поверишь в это. Но я… я позволю тебе ощутить ради особо пикантного контраста – еще и мои собственные эмоции.
Он нагнулся над ней, раздвинув оплетенные шелковыми лентами бедра. Теперь Крис видела его отчетливо, но так же и то, как убивали ее друзей. А потом Скримджой открылся.
Волшебницу обожгло чужими чувствами. Она задохнулась и хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Он хотел ее до того, что у него кровь кипела в жилах, а магия просто взбесилась от невозможности ни на чем сконцентрироваться. Как наркоман, выдерживающий страшнейшую ломку вот уже много времени, теперь державший в руках пакетик с зельем. Он не думал ни о Лосс, ни о ее задании. Он вообще ни о чем не думал кроме девушки перед ним. Он сделал все идеально – заставив испытывать ее тончайшую и кошмарную смесь из ужаса, отчаяния и желания. Он играл на ней как на изысканном музыкальном инструменте: низкие ноты – страх, высокие – удовольствие. И конечно же – алый шелк, упаковал, как подарок себе. И его почти трясло от предвкушения.