Боже. Только не снова.
– Привет, летун! – Логан остановился прямо перед Нико и навис над ним. Он говорил так громко, что слышали все вокруг. – Вещички собрал?
Нико вскинул брови. Он ожидал чего угодно, но не этого вопроса.
– Вещички?
– Для переезда, – заявил Логан как нечто само собой разумеющееся. Затем наклонился и насмешливо шепнул Нико на ухо: – Или ты не в курсе?
Тот неуклюже развернулся и посмотрел прямо на Логана. Тайлер мрачно уставился на них через стол. Эмма вцепилась в поднос так, что побелели костяшки.
– Говори, что пришёл сказать, – пробормотал Нико, готовясь к очередному публичному унижению.
Логан скорчил грустную рожицу, но в голосе его явственно слышалось злорадство.
– Я просто хотел пожелать тебе удачи, куда бы в итоге ни занесло твою семью. Знаю, переезжать тяжко, но такова жизнь скитальца, правильно я говорю? В Аляске тебе понравится. Ну или ещё где-нибудь, где грустят деревьица, которые нужно срочно обнять и приласкать.
Нико заморгал, не в силах понять смысл издёвки.
– Ты вообще о чём?
Логан сдавленно фыркнул.
– Ничего себе. Похоже, мне и впрямь придётся сообщить тебе прискорбные вести. – Он хлопнул Нико по плечу. – Мой отец на той неделе сделал пару звонков. У твоего папаши тут поклонников мало, ну разве что совы. Все согласны, что ему лучше убраться отсюда в какой-нибудь другой национальный парк, подальше от Тимберса.
Нико побледнел.
– Это… это не…
– Видимо, скатертью дорожка. – Логан сжал плечо Нико, так и источая яд. – Не стоило твоему отцу портить жизнь моей семье. Урок усвоен, но слишком поздно. Пока. – Он обернулся и вышел из столовой. Все тут же зашептались.
У Нико закружилась голова. Колени стали ватными. Переехать? Из Тимберса? Эмма с Тайлером уже вскочили на ноги и что-то говорили, но он их не слышал. Нико больше не мог всё это терпеть. Он должен был убраться из этой столовой. Все таращились на него.
Нико отшвырнул стул и выбежал из здания.
Пятнадцать минут спустя он уже был дома. Побитый рендж-ровер его отца стоял на подъездной дороге. При виде него Нико одновременно испытал облегчение и ужас. Отца он нашёл на кухне – тот жевал бейгл. На кухонном столе лежали пакеты с продуктами.
Уоррен Холленд, хмурясь, поднял взгляд.
– Нико? Почему ты не в школе?
– Это правда? – выпалил Нико, раскрасневшись и задыхаясь.
– Что правда? – переспросил отец, и на лице у него проступило беспокойство. – Почему ты так запыхался? Сядь. Есть хочешь?
Нико не двинулся с места.
– Это правда, пап? Тебя переводят?
– Кто тебе это сказал? – Лицо отца стало безучастным. – Нет, Нико, на этой неделе приказа о переводе не поступало. Но я работаю на правительство, сынок, и порой сотрудники им требуются в разных районах. Ведомственные проверки и пересмотры назначений – обычное дело, и сейчас всё как всегда. Я не имею права подвергать сомнению решения начальства. Как и ты, – многозначительно добавил он.
– Проверки? – Нико показалось, будто внутри у него что-то рвётся. – Но они всё это проводят только потому, что их попросил отец Логана!
В голосе Уоррена Холленда зазвенел лёд.
– Сильвейн Нантес в моей профессиональной деятельности не решает совершенно ничего. Я работаю на службу национальных парков, и точка.
Нико захотелось кричать. Захотелось выть и крушить.
– Так нечестно! У меня ведь здесь друзья, пап! Я не хочу никуда переезжать!
Отец встал в полный рост – ни много ни мало два метра и один сантиметр. Лицо его было каменным.
– Довольно. Ты – просто ребёнок. Волноваться о таких вещах – не твоя забота. Я неплохо здесь поработал, но прекрасно смогу работать и где-нибудь ещё, если так решит моё начальство. А теперь возвращайся в школу, пока не пропустил уроки. Жду тебя к ужину.
– Но…
– Никаких «но». – Отец указал на дверь. – Ступай. Сейчас же.
Проглотив миллион слов, которые рвались наружу, Нико кинулся прочь из дома.
Глава 8
Опал
– Вот, Опал. – Кэтрин Уолш подтолкнула к дочери миску с фруктами. – Перекуси.
Опал послушно взяла яблоко.
– Я тебе надолго нужна, мам? У меня домашки просто тонна.
В сообщении, которое мама недавно ей прислала, было сказано:
Приходи после школы в банк. Надо поговорить. ЭНО.
«ЭНО» означало «это не обсуждается». Мама слишком часто использовала эти буквы, но если Опал не обращала на них внимания, ей потом устраивали выговор.
– Я хочу обсудить «Гражданина Редиску», – сказала Кэтрин.
– Чего-чего? – переспросила Опал с набитым ртом. Её мать выглядела как обычно: блузка, юбка, золотые серьги, милое умное лицо. Но, возможно, работа в тимберском банке наконец утомила и её.