Взявшись за молоток в виде R2-D2, я стучу им в массивную деревянную дверь. Есть что-то обнадеживающее в том, как выглядит Оливер, открывший дверь: одетый в джинсы и футболку, со спутанными волосами и с надкушенным яблоком в руке. Несмотря на произошедшее между нами за последние несколько недель, он по-прежнему единственный мужчина, кого я когда-либо любила.
Увидев меня, он расплывается в счастливой улыбке и открывает пошире дверь, а я на краткое мгновение задаюсь вопросом, неужели я могла бы быть с кем-то еще, кроме Оливера Ло – ставшего понятным для меня, всегда открытого и безоговорочно искреннего.
– Привет, – говорит он. – Какой приятный сюрприз.
– Привет, – я едва не задыхаюсь от этого короткого слова.
– Не думал, что увижу тебя раньше пятницы.
Он опускает взгляд к моей руке, и я протягиваю ему книгу.
– Кажется, это мой пропуск внутрь.
Его смех замирает, когда он рассматривает обложку. А мое сердце взлетает, когда я вижу, как широко распахиваются его глаза, и он протяжно выдает: «Охренеть!»
На панно изображена девушка, из ладоней которой выплескиваются потоки дождя.
– Я люблю тебя, – подчиняясь отчаянному порыву, тихо говорю я. Он переводит взгляд с книги на меня, удивленно округлив глаза.
Выходит на маленькое крыльцо, рассеянно роняя яблоко и засовывая книгу подмышку. Обхватив ладонями мое лицо, он внимательно всматривается в мое лицо.
– Правда? – шепчет он.
Я киваю, повторяя снова:
– Я тебя люблю.
В его голубых глазах сполохи зеленого – словно океан. Слегка улыбнувшись, он прижимается губами к моим, мягко потирается, еле слышно застонав от удовольствия, и весь мой мир сжимается в одну точку.
– Она любит меня.
– Любит.
Мне трудно сделать вдох. Я хочу большего, хочу его близости. Я жила последние полторы недели в ожидании вот этого момента, подбадривая себя перспективой быть прощенной, предвестником чего станет вот такой поцелуй.
Но он только целует меня еще раз, чуть дольше, приоткрыв губы и едва прикоснувшись языком.
– Впусти меня, – прошу я, встав на цыпочки, чтобы поцеловать его подбородок и шею.
– Впущу и не выпущу до утра, – обещает он, чмокнув меня в губы. – Но сначала мы поговорим.
Быстро заглянув в дом, он хватает куртку, берет меня за руку и захлопывает входную дверь. В последние несколько дней мы говорили о многом – о магазине и моей книге, о НеДжо, о Харлоу и Финне, о новых комиксах, которые я еще не успела прочитать – но еще ни разу о чем-то более важном. Мы словно завернули наши сердца в подарочную бумагу и спрятали под деревом.
Пляж всего в трех кварталах, и в этот странный час там нет ни одного серфера. Только редкие прогуливающиеся вдоль кромки воды люди со бегающими вокруг собаками.
Мы находим малолюдную часть пляжа, почти без следов на песке, и останавливаемся в нескольких метрах от набегающих волн. Сейчас ветрено и немного прохладно, но мне тепло в пальто и потому что в полуметре от меня стоит Оливер. Какое-то время мы наблюдаем за волнами, после чего я слышу, как Оливер прокашливается, будто собирается что-то сказать.
Медленно и с улыбкой, он подходит ко мне, двигаясь словно сквозь толщу воды. Небо позади него чистейшего василькового цвета. Сейчас ранние закаты, и вдоль побережья в сторону центра города по небу словно разлиты темные краски, перемешанные с огнями уже зажегшихся фонарей.
– Мы тут будем разговаривать? – улыбаясь, спрашиваю я, заставляя себя храбриться. Я и в самом деле не знаю, почему мы сейчас на пляже, а не на диване в его гостиной, сидя лицом друг у другу.
Я у него на коленях.
Его руки у меня под футболкой.
А губы у моей шеи.
– Не совсем представляю себе, что еще нам нужно сказать друг другу, – мило пожимая плечами, говорит он. – Но точно знаю, что, останься мы дома, занялись бы сексом. А я просто хочу сначала немного побыть с тобой.
Когда я смотрю на него, то его взгляд ощущается чем-то куда более интимным, чем поцелуй или даже секс, – чем что угодно. Я представляю, как цепляюсь за него, карабкаюсь и пытаюсь пробраться внутрь. Мне просто необходима протекающая между нами связь, это соединение.
– Ты все еще злишься на меня? – чувствуя боль в груди, спрашиваю я. – Может, что-то осталось, даже если совсем чуть-чуть?
Он качает головой, а я смотрю на него сквозь пелену выступивших слез. Не знаю, откуда они. Может, от облегчения. Или утомления. А может, от безмерного ликования.
Протянув руку, он смахивает мою скатившуюся слезу.
– Я не злюсь.
Я киваю, надеясь, что смогу проглотить непрошенные слезы. Мне сейчас не хочется расплакаться еще сильнее.
– Я тебя не брошу, – говорит он. – Ты ведь знаешь это, да?
И тут плотину прорывает. Мои слезы, словно реки.
– Дело не в этом.
Но он прав. Мои страхи за последние недели частично были именно об этом – что я изменила его любовь ко мне, сломала ее, как моя мама сломала мою к ней – и теперь этого расстояния в метр между нами недостаточно, чтобы успокоить мою потребность прикоснуться к нему.
– Лола, – его голос становится сильнее. – Я не хочу быть без тебя. И я тебя не оставлю. Даже если ты занята. Даже если ты боишься. Даже если ты поступаешь неразумно или просто безумно. Я тебя не брошу.
– Нет, это не…
– Но мне нужно знать, что и ты от меня не уйдешь. Мне не хочется ощущать себя кем-то на вторых ролях. Ты для меня на первом месте, – продолжает он. – Я никогда не попрошу тебя отказаться от твоего творчества, но и чувствовать себя кем-то, кто отвлекает тебя от главного, не хочу, – он наблюдает за своими большими пальцами, стирающими новые слезы с моих щек. – Я понял, что… до тебя мне никогда не было нужно значить для кого-то так много.
Оливер делает шаг ближе, и, прильнув к нему, я обнимаю его за талию и прижимаюсь лицом к шее. Он пахнет так хорошо, так знакомо. Книгами, кондиционером для белья и океанским ветром. Он руками скользит по моим плечам, и одна остается у меня на спине, а другая зарывается в волосы.
– Что скажешь? – шепчет он.
– Ты очень значим для меня, – тороплюсь ответить я. – Даже не представляешь себе, Оливер. На самом деле ты стал для меня всем, и это пугает. Думаю, напортачить с книгами ощущалось словно потеря члена семьи.
Он изучающе смотрит на меня.
– Я знаю.
– Я просто обезумела, когда из-за меня все стало так плохо. И мне предстоит выяснить, как с этим справиться, – я пожимаю плечами, стоя в его объятиях. – Думаю, у меня получится. А просьба расстаться сделала все хуже. Во много раз хуже.
Он целует меня в макушку и кивает.
– Ты говорил, что знал, как интенсивно это будет, – напоминаю ему я. – Но ты был прав, ведь я действительно никогда не чувствовала ничего подобного.
– И я рад, – отвечает Оливер. – Я хочу быть любовью всей твоей жизни, – наклонив голову в сторону, он что-то обдумывает, после чего добавляет: – Ну по крайней мере среди людей. С Рэйзором я готов тебя делить.
Я пытаюсь засмеяться, но мое горло сдавило от наплыва эмоций, от чего мой голос получается слегка приглушенным, когда я спрашиваю:
– Ты еще встречался с Эллисон?
– Нет! – тут же отвечает он, немного отодвинувшись, чтобы посмотреть мне в глаза. – Лола. Я люблю тебя. Я уже говорил тебе, что не хочу быть больше ни с кем.
Кажется, внутри меня ослаб огромнейший узел.
– Хорошо, хорошо, – я и сама не знаю, зачем про нее спросила. Но ведь он нравится Эллисон. Она для него доступный вариант.
Он глубоко вздыхает, прижавшись ко мне, и я практически ощущаю его вину.
– Я понимаю, что сделанное мною ощущается изменой. В общем-то я и сам так считаю.
Сдержав всхлип, я киваю.
– Это, конечно, не сравнимо с настоящей. Оливер, я такая идиотка.