- Нет. Похоже, не сломано. Вывих, – поставил диагноз Зак и, поднявшись, пересел на низкий пуф с мягким жаккардовым сиденьем, – я наложу тебе тугую повязку.
Он выпустил ее руку и дотянулся до своего докторского саквояжа, водрузил его на колени, раскрыл. Внимательно глянул на Кэт, сидевшую в приглушенном свете ночной лампы.
- Слушай, выглядишь ты неплохо. Я, самое худшее, ожидал найти твое бездыханное тело. А ты лишь слегка бледна.
- С чего бы это мне быть бездыханной? – Кэт прижала больную руку к животу, другой рукой придержала разъезжающиеся полы халата. – Каким ветром тебя сюда занесло?
- А ты не догадываешься? – Зак достал из сумки мазь и эластичный бинт, – Дай мне руку, не будь ребенком. Я не собираюсь ее отрезать. Только смажу охлаждающей мазью и туго перебинтую. Простейшая операция. Ты действительно не догадываешься, откуда я здесь?
Кэт молча вложила кисть руки в раскрытую ладонь Зака. Он выдавил на хрупкое запястье небольшое количество белого, пахнущего камфарой, крема и начал бережно, почти нежно втирать его в припухлость.
- Я работал в ночную смену, – начал рассказывать парень, – когда туда заявился твой Макбет, как сказал бы Сэм. Через всю рожу – глубокая кровавая ссадина. Вид потерянный, от всегдашней уверенности – ни следа. Я веду его зашивать. А он мне – помоги Кэт. Я смотрю на его руки – все кулаки разбиты ну почти что в мясо! Вот уж я тогда струхнул, Кэти. Он сунул мне ключи от квартиры, и я, сломя голову, помчался выяснять, жива ли ты. Увидел внизу вашу гостиную в руинах, и понял, что оправдались самые худшие мои ожидания. Но, слава Небесам, нашел тебя живой и почти что здоровой. Теперь понятно, откуда у него эта отметина на виске. Твоих рук дело, Кэт. А добиться красочного результата помог этот вот перстень. Сработал, как кастет.
Кэт не сказала ни да, ни нет. Недовольно зашипела, когда Зак начал накладывать повязку.
- За что ты его? Не вымыл за собой посуду? – усмехнулся Зак, пытаясь разрядить обстановку. Но вдруг посерьезнел. – Ты была внизу? Видела?
Кэт снова промолчала, лишь немного нахмурилась.
- Не веди себя так, Кэт, словно я лезу не в свое дело, – мягко проговорил он, заканчивая перевязку, – раз уж я здесь, раз уж вижу все это… Слушай, такие разрушения внизу могла произвести только рота солдат. Неужели Джерард сам справился? Готово, перевязал.
- Спасибо, Зак, – она опустила голову, отвернула от него лицо. Светлые волнистые пряди упали на нежную щеку.
Зак неожиданно протянул руку и коснулся ее шеи. Провел пальцами по коже, затем без всяких церемоний сдвинул в сторону ворот халата и обнажил ее левое плечо. Кэт, вздрогнув, повернулась к нему.
- Что я здесь вижу? – проговорил он металлическим голосом.
Кэт тоже посмотрела на свое плечо и тоже увидела. Там отчетливо темнел большой синяк. Зак ловкими, твердыми пальцами взял ее за подбородок, повернул к себе ее голову. Внимательно осмотрел припухшие губы, осунувшееся лицо. Прищурившись, заглянул в глаза.
- Подонок тебя изнасиловал, – заключил он со злом, – И не ври, что этого не было.
- Зак… , – он высвободилась из его пальцев, натянула халат на плечо, – не надо…
- Ты собираешься это так оставить? Отсидеться? Я тебе не позволю. Не дури, Кэт! Собирайся, и поехали в полицию, немедленно. Он за все ответит. Бежать и отнекиваться не будет. Сам мне сказал, что примет любое твое решение!
- Что? – Кэт приподняла ресницы, – повтори еще раз.
- Примет любое твое решение, – процедил сквозь зубы Зак. – А что удивительного?
- Зак, – она посмотрела на него измученно, – ты же прекрасно понимаешь, что я не пойду в полицию. Я не стану на него заявлять. Верно это или нет, мне все равно….
- Почему?
- Потому, что я сама во всем виновата, – горько выдавила Кэт, кривя губы так, словно ей приходилось сдерживать рыдания, – Я сама его спровоцировала. Сознательно. Довела его до предела, дожала. Я хотела, чтобы он ревновал, чтобы проявил хоть какие-то эмоции. Вот и получила то, что хотела.
- Ты серьезно? – с тревогой спросил друг. – Ты просто в шоке, Кэт. Не понимаешь, что говоришь…
- Он не бил меня, – перебила его девушка. Она глядела сквозь Зака, зрачки ее золотистых глаз были совершенно неподвижны, словно заморожены, – Ни разу не ударил. Только схватил за плечи – оттуда и синяки. Ты говоришь, изнасиловал. А я не знаю, Зак, что это было. Насилие ли? Нет, думаю, нет… Сама хотела…
- Я тебя просто не узнаю, Кэт, – Зак положил руку ей на плечо, – Вас обоих словно подменили. Что с вами произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз? Объясни мне! Я не знаю, что Джерард за человек, да и не интересно мне это, честно говоря. Он винит себя, раскаивается, испуган за тебя до смерти. Его я могу понять. А вот тебя нет. Никогда бы не подумал, что ты позволишь так с собой обращаться. Почему, Кэт?
- Потому что я люблю его, Зак, – прошептала девушка, – Не могу без него. Как я уйду? Не сейчас. Я должна убедиться, что он в порядке. Мне нужно увидеть его и…
- Ты в своем уме? – грубо перебил ее Зак. – Я видел только последствия вашей разборки! Я мужчина – не из робких, но даже мне стало не по себе. Человек в здравом рассудке такого не сделает! Ты не забывай, Кэт, я врач неотложки, чего я только не повидал. По определению, ты не должна была выжить. Где гарантия, что вернувшись домой, он не закончит начатое?
- Ты плохо услышал, – она поднялась с кровати, отошла к зеркалу, безучастно взглянула на свое отражение, приподняв точеный подбородок, будто смотрела не на себя, а на кого-то чужого. Молодой врач наблюдал за Кэт со смешанными чувствами. Эта красавица может заполучить любого мужчину. Вместо этого, сидит и, как преданная собака, дожидается какого-то психа. Что за бред? Она повернулась к нему. – Никуда я не пойду, сказала же. Только попрошу тебя об одолжении.
- Конечно, Кэт,- кивнул друг, – что угодно.
- Не говори ничего Сэму. Он не оставит это без внимания. Не захочет понять. Ты знаешь его. Вцепится Джерри в горло при первой возможности.
- И будет прав…
Она ждала его, постоянно ощущая гнетущий надрыв в душе. Внутри, там, где находится сердце – это сосредоточение всех чувств и эмоций, куда стекаются со всего тела нервные импульсы и переплавляются в жидкую магму, либо закручиваются в холодный тугой ком, где все думы, сны, мечты, догадки бьются с надсадным стуком о грудную клетку, там было все разворочено, опустошено. Она не спускалась вниз, в гостиную – страшно. Лишь разок, день, наверное, на второй, когда от голода начало мутить, пробралась к холодильнику через развалины мебели и навалы стекла. Собрала все, что еще можно было есть – йогурты, шоколад, сок, не успевшие испортится фрукты. Вернулась наверх, по пути заметив и прихватив свою сумку.
Ей звонили, но Кэт не брала трубку. Это был Зак: естественно, друг волнуется. Разок позвонила мама, после нее Адель. Звонки, скорее всего, дежурные. Они просто хотели узнать, как дела. Всем Кэт выслала смс с одним и тем же текстом «Очень занята на работе, позже перезвоню. Целую, люблю, у меня все ок»! С работы, кстати, тоже звонили. Жозефин, Артур. Еще на экране мобильника высвечивались номера, которых она не знала. Этим она не отвечала. Единственного номера не было. Джерри. А она ждала, боялась отключить телефон совсем.
Часы перетекали в дни. Порой ей становилось даже смешно от собственного ожидания. От того, как она ждала. Сидела на кровати, поджав ноги и натянув на колени халат, либо сворачивалась калачиком в кресле, и боялась пошевелиться. Дышать боялась. Словно спугнет его этим. Боялась выйти в ванную комнату. Только мобильник в ледяных и мокрых от волнения ладонях. Сжимала его и вздрагивала, как от удара током, едва заслышав телефонный звонок. А поняв, что звонит не он, принималась хохотать, дико, неистово, захлебываясь своим смехом, который переходил в рыдания. Истерика сменялась апатией. Кэт забывалась, отдавалась на волю мыслей, плыла по ним отрешенно, словно щепка по реке.