«Он не идет сюда, потому что я здесь. Не хочет видеть меня. Я мешаю ему. Он не возвращается потому, что хочет дать мне достаточно времени. Чтобы осмыслила все им сказанное и убралась, наконец, из его жизни навсегда. Так какого черта я жду? Мне, что, в первой уходить от него? Ведь это уже было. Я уходила из той нижней комнаты, куда он таскает всех своих баб, убегала в Даллас, словно оплеванная. Или нет, даже хуже в тысячу раз! Смешанная с грязью, такая же девка для него, как все остальные. Кем я себя возомнила? Любимой и единственной? Ха-ха-ха-ха…. Что меня здесь держит? Какого дьявола я тут разлеглась? Я все еще надеюсь на что-то, идиотка. Не хочу верить, что это конец».
«Правда, не хочу, – призналась себе Кэт, – я ведь чувствую его прикосновения. Слышу голос его, словно живой, шепчущий мне эти слова…Я придавлена им, прижата к полу, он надо мной, его бледное, искаженное лицо, а я наслаждаюсь его грубостью, словно это самая изысканная ласка, знаю, что убьет, и пусть, пусть, лишь бы не прекращал этой пытки, лишь бы продолжал шептать – ты моя, Кэт, тебя не забрать у меня никому».
Проспав в пустой кровати ночи три, и потеряв окончательно ощущение времени, однажды, совершенно машинально она начала рыться в своей сумке. Сама не поняла, зачем. Наверное, чтобы руки занять. Отыскала золотой телефон, подаренный Самиром. Раскрыла, уставившись на жидкокристаллический экран и две кнопки под ним – изумрудную и рубиновую.
«Нажму, – подумала Кэт, – и он приедет ко мне, я точно знаю. Примчится, где бы ни находился. Примет меня любую, не задав ни единого вопроса. Все поймет, но не упрекнет никогда. Великодушный. Безответно влюбленный».
«Нет, – Кэт захлопнула телефон, – именно поэтому я ему не позвоню. Не имею права».
На четвертый день, отстрадав мучительные часы внутренних терзаний, Кэт снова погрузилась в безразличное оцепенение. Сидя на кровати наблюдала, как надвигаются сумерки, и вдруг неожиданно для себя самой приняла решение.
- Ухожу, – сказала она вслух. Почувствовав резкий прилив энергии, поднялась, – больше здесь ждать нечего.
И стала спокойно, с абсолютно пустой головой собирать сумку. Правда, через какое-то время измотанное бессонницей и недоеданием тело ее предало. Руки начали трястись, как у старухи, больной Паркинсоном. Разболелась голова, Кэт стала хуже видеть. Пришлось сходить в ванную комнату, выпить успокоительное. Таблетка подействовала быстро, эффект был более чем ощутим. Желая переодеться, Кэт скинула халат и как-то резко лишилась сил. Прилегла на кровать, ощущая, что ноги ее больше не держат. Закуталась в покрывало. Не прошло и минуты, как девушка провалилась в глубокий сон.
Стена на пути, верхним краем уходившая ввысь, была сложена из каменных глыб. С обоих боков она загибалась полумесяцем, концы ее тонули во тьме. Меж уложенных рядами камней вились сухие стебли, шныряли бледные многоножки, жуки, извивались черви. От камня веяло сыростью.
Кэт ощупывала стену, не обращая внимания на кишащих под пальцами насекомых, искала дверь. Но двери не было.
«Где я? Почему здесь стена? Это ошибка! Как я могла сюда попасть? – она слепо тыкалась в стену, – Как я сумела пройти сквозь болото»?
Кэт оглянулась. Позади поросшие ряской и камышом топи, стоялые, воняющие мертвечиной воды, из которых торчат кочки, скрюченные деревья да покосившиеся надгробья. Звенит гнус, грязная гать тянется сквозь болото. Из низин наползает мутный пар, накапливается в ямах, затопляет овраги, плещется серым молоком у косогора.
«Откуда я пришла? Я не знаю места, – подумала Кэт, – Это не тот сон»…
Над болотом разнесся волчий вой, он тянулся долго, оборвался на душераздирающей ноте. Под куревом тумана появилась тень и, мелькая, стала двигаться в сторону косогора. Ужас пронзил Кэт, ослепил и оглушил, лишил сил, мыслей, но только на секунду.
«А может и не сон, может, я не сплю… Нельзя стоять! Бежать»!
Она побежала вдоль стены. Под ногами зачавкала вязкая, размытая дождями земля. Над сырым кладбищем всходила луна, свет ее просочился в воздух, осветил туман и движущуюся тень.
«Он идет за мной. Загоняет меня».
Снова вой, только уже ближе. Она едва не закричала от страха, но спазм сдавил горло. Стена внезапно кончилась, не удержав равновесия, Кэт влетела в пролом, упала на колени. Выглянула наружу – тень у самого пригорка, на вершине которого стена.
Еще рывок, тень выбралась из-под туманного покрова, начала карабкаться по склону, не сбавляя хода. Это был не волк, не зверь – человек.
Кэт скрылась в темноте, пролом в стене, где она пряталась, не был просто проломом. Он переходил в низкий и узкий коридор с земляными сводами.
«Нора», – подумала Кэт, встала с колен и пошла по коридору. Он мог вести куда угодно, хоть в само пекло. Уж лучше в пекло, чем назад. Чем навстречу гону, что идет по пятам.
Света не было, но тьма не была кромешной. Тускло светилось что-то впереди, указывая путь. Кэт шла, коридор раздался ввысь и вширь, свернул налево, затем направо, начал петлять, раздвоился.
«Лабиринт, – решила она, – если так, то может, и не найдет меня. Пойдет в другую от пролома сторону. Тогда я спасена».
Он закричал за спиной. Крик покатился по изгибам коридора и достиг ее. До нее дошло – напал на ее след, отыскал вход в тоннель. Ведет охоту. Гонит ее, гонит.
Страх ее пронял. Она побежала, захлебываясь бьющим в лицо сквозняком. Очередное ответвление коридора вывело в просторную пещеру, на другом конце которой Кэт наткнулась на лестницу. Не раздумывая, ринулась вниз по ступенькам. Она чувствовала, что преследователь не заплутал, идет верно. Неумолимо настигает жертву.
Лестница обвивалась вокруг каменного ствола. Дыхания не хватало, легкие в груди сгорали.
«Вперед. Если поймает – убьет. Вперед»!
Она бежала. Лестница не кончалась. Наверху раздавались шаги. Кэт кратко зарыдала. Он услышал ее, прибавил ходу. И больше не кричал. Не окликал. Только дышал тяжело и прерывисто.
Обернувшись, Кэт увидела его фигуру, возникавшую и пропадавшую на витках лестничной спирали. Стоит ему лишь руку протянуть…
«Отчего ты бежишь, Кэт? Стой! Остановись! Ты знаешь, кто там за спиной! Повернись, взгляни ему в лицо»!
«Нет! Это кровавый хищник, не человек! Он убьет меня»!
Лестница оборвалась. Последние две ступеньки ускользнули у нее из-под ног. Кэт полетела вниз, растопырив руки. Упала, покатилась по каменному полу. Перевернулась на спину, увидела – он прыгнул следом. На мгновение расплылся в воздухе в серое пятно. Упал рядом, рявкнул, совсем как волк. Бросился к ней, придавил ее собой, навис. Глаза полыхнули белым пламенем, сузились и почернели. В оскале сверкнули клыки.
«Убьет».
Она зажмурилась. Он припал к ней, обдавая жаром своего мощного тела. И … лизнул в щеку...
Не веря своим ощущениям, Кэт воззрилась на убийцу:
- Джерри, что ты де…
Он не дал договорить, снова лизнул, на этот раз прямо в нос. В носу тотчас же засвербело. Не сдержавшись, Кэт чихнула прямо на загнавшего ее охотника. Джерри насупился и стал тщательно, со знанием дела вылизывать ей все лицо, не пропуская ни миллиметра кожи.
- Стой … да стой же…что…ты…делаешь…? – выдавила Кэт, уворачиваясь от него.
В ответ герой ее сна, казавшегося явью, звонко тявкнул. А сам сон, как мозаика, распался на миллион осколков.
Кэт увидела над собой потолок комнаты, а не пещеры. Приподняла голову и встретилась взглядом с глазами цвета синего льда. С острыми, как гвоздики, точечками зрачков. Глаза, обведенные черными «очками», строго взирали на нее с крохотной собачьей мордочки.
Кэт откинулась на подушку – явь и сон для нее в конец перепутались. Думать и гадать, где одно, а где другое, не было смысла. Две лапки уперлись ей в ключицу, и снова раздался оглушительный тявк, а теплый, шершавый язык, пахнущий молочком, заелозил по щекам.