- Я все еще сплю, – пробормотала Кэт и лениво, почти не прилагая усилий, оттолкнула лижущее ее существо.
Щенок скатился на матрас. Опрокинувшись на спинку, заскулил, задрыгал лапками, но сумел перевернуться, вскарабкался ей на бедро и поднял торчком белые уши. Кэт смотрела на него из-под опущенных ресниц, упрямо не веря в происходящее. Кроме ушей белыми у него были передние и задние лапки, грудка, взъерошенная спинка, живот и закрученный в тугое колечко хвост. Весь он был белый, как голубок, помимо мордочки, которую словно окунули в чернила.
- Ты кто, лилипут? – сонно прошептала Кэт.
- Гав-к! рррр… – ответил песик.
- Не снишься?
- Ррр-рр-р –ффрфр-р….
Влажный и черный нос ткнулся ей в локоть. Зубками песик захватил покрывало, попятился, с рычанием потянул ткань на себя. Покрывало стало съезжать с нее, обнаженная кожа плеч и груди покрылась мурашками.
- Ах ты, нахал, – Кэт окончательно проснулась и села. И едва не вскрикнула.
Джерард сидел на кровати. На расстоянии вытянутой руки от нее. Одет в толстовку с капюшоном из светло-серого флиса, синие джинсы. Скулы и подбородок заросли пятидневной щетиной. Ее взгляд быстро скользнул по его атлетичной фигуре, задержался на багровом шраме, отметившем левый висок. Его ответный взгляд был пристальным, она ощущала его, но посмотреть прямо в глаза цвета осеннего неба не смогла. Как хочется спрятаться от этого взгляда. Исчезнуть, оказаться где угодно, только чтобы пропали эта комната, кровать и он. В этих глазах, она знает наверняка, немой вопрос: «Почему ты все еще здесь? Почему не ушла, сохранив остатки достоинства? Я же дал тебе достаточно времени»! Кэт ощутила нехватку воздуха. Вздохнула глубоко, судорожно. И ее накрыло облако его запаха. Голова пошла кругом. Мощные, почти осязаемые, как разряды тока, от Джерри исходили волны парализующей энергии. Комнату заполняла тяжелая, липкая духота.
Джерард смотрел на нее. Сидящая на кровати Кэт, бледная, словно фарфоровая кукла, проступала перед ним будто из полусна. Это головная боль мешает, понял он. Туманит зрение. Мозг который день словно охвачен пламенем, в висках нещадно долбит, а шрам у левой брови горит, как прижженный раскаленным железом. Пытаясь облегчить резь в глазах, он прищурился. Она сильно похудела за эти дни. Похожа на девочку подростка. Лицо осунулось, теперь глаза с длинными ресницами кажутся невероятно большими. И нового жалкого выражения в них не возможно не заметить. Джерард почувствовал, как могильная плита весом едва ли не в тонну ложится ему на грудь.
«Я больше не имею прав на тебя, – услышал он собственную мысль, обращенную к ней, – сам же их у себя отобрал ».
Она все четче проступала перед ним. Склоненная гибкая шея, сложенные на коленях хрупкие руки. Чудесные бледные губы, которыми хочется завладеть или хотя бы едва коснуться, нежно и легко, чтобы не причинить боль. Никогда больше. Синяки темнеют на белой коже, на округлой груди у маленьких сосков – красные отметины, оставленные его зубами… «О, Господи, как ненавижу себя»… Вся она – живой укор ему.
«Я видел эти руины внизу, – подумал Джерард, – это сотворил я, собственными руками. Я больше не доверяю себе. Каким чудом она вообще осталась жива? Я весь мир готов отдать за нее одну. Защищать ее, как зверь защищает свою самку, до смерти. Я смогу порвать все цепи, все тайны раскрыть, отречься от всех ради нее. Хочу дотронуться – даже пальцы и ладони печет. Но, Господи, ведь это я ее главный враг! Это от меня ее нужно спасать»…
Он хотел убрать руки за спину, подальше от нее, но лишь беспомощно сжал пальцы в кулаки. Она испуганно взглянула на них, в золотистых глазах отразился ужас. Не правильно поняла – дошло до него. Черт возьми, да она боится его, как огня... Он тут же разжал пальцы, проклиная себя.
Кэт услышала подавленный стон. Его руки тряслись, и он не мог справится с этой дрожью. На красивом, секунду назад непроницаемом лице отразилась безысходная тоска. Сердце ее болезненно сжалось.
- Джерри, – шепнула она. Джерард поднял голову.
«Обними меня сейчас, – взмолилась она уже мысленно, – дай мне надежду на жизнь. Спаси, пока внутри меня все не умерло. Обмани меня, если нужно»…
Он услышал ее. Тело, так долго сдерживаемое сумасшедшим усилием воли, обмануло его, отреагировало быстрее, чем он смог что-то понять. Словно волна раскаленной лавы прокатилась с неистовым шумом по жилам и с грохотом взорвалась в голове. Джерард подхватил ее, прижал к себе. В мозгу раздался разрывающий звон – сигнал тревоги. Он должен отпустить ее немедленно! Но его губы уже целовали ее губы, шею, спускаясь вниз к груди, касаясь синяков и укусов, руки скользили по шелковистой коже. Кэт подалась к нему, застонала.
И вдруг раздался заливистый лай. Щенок, сбитый с толку разыгравшейся сценой, подскочил и вцепился острыми зубками-иголочками в рукав Джерри. Джерард отдернул руку.
- Ты чего, малыш?! Фу!
Щенок припал на передние лапы, сморщил нос, обнажая клыки, как настоящий волк. Издал низкий угрожающий рык. Синие ледышки глаз в темной окантовке «очков» злобно сверкнули исподлобья.
- Тише, – Джерард отстранился от Кэт, – не трогаю я твою хозяйку. Надо же, защитник. Сразу понял, что от него требуется. Не успел прийти, а уже заявляет права. Привел я себе соперника.
В ответ раздался оглушительный, заливистый лай – щенок подтверждал сказанное. Кэт и Джерри переглянулись. Он смешливо ухмыльнулся, и тут же весело рассмеялся. Она, не сумев сохранить серьезность, засмеялась тоже. Обоим стало легко. Тяжелое напряжение, висящее между ними, исчезло.
- Какой пушистый, – Кэт дотянулась до щенка, взяла его под лапки, прижала к себе и стала расцеловывать в макушку. Урча и попискивая, малыш принялся вылизывать ей подбородок, шею и все остальное, до чего мог дотянуться своим шершавым язычком.
- Ты же голодный! – угадала она, – Джерри, а что он будет есть?
- Я как-то не подумал об этом, – виновато поднял брови шотландец, – я помнил только о том, что ты мечтаешь о псе с ледяными глазами. О том, что псу этому нужно есть – забыл.
- Подержи, – Кэт вручила ему питомца, крутящегося, как волчок, встала с кровати, – я сейчас быстренько соберусь, мы съездим, купим ему еды и каких-нибудь игрушек.
- Да, игрушки нужны, – кивнул Джерри, наблюдая, как щенок, рыча, жует завязки капюшона его толстовки, – он, кажется, замыслил меня загрызть. А как ты его назовешь, Кэт?
Она обернулась, завязывая пояс наброшенного поверх сорочки халатика. Поглядела внимательно на то, как песик игриво виляет хвостиком-колечком.
- Я назову его Бублик, – ответила она, – Бейгл по-вашему. В честь этого прелестного, залихватски закрученного хвостика. Подождите меня внизу, я быстро соберусь.
Они доехали до центра на такси. Втроем. Бублика Джерри все время держал за пазухой, и, кажется, подружился с ним. Пушистый малыш перестал ворчать и кусаться. Из-за края кожаной куртки Джерри то и дело появлялась и пропадала его голова со стоящими торчком ушами и принюхивающимся носом-бусиной.
Центр Манхеттена бурлил словно котел. По Таймс-Сквер текли людские потоки, гигантские электронные билборды транслировали рекламу. Над мегаполисом висел городской шум, густо замешанный на гомоне, говоре, музыке, шуме моторов и шин, пронзительном визге клаксонов. Туристы, жители города, «белые воротнички», отдыхающие, мужчины и женщины, взрослые и дети, кэбы, велосипеды – все пребывало в постоянном движении. Жизнь била ключом.
Попав в этот водоворот, Кэт ощутила облегчение, вдохнула свободнее, пошла к первому попавшемуся на глаза торговому центру. Джерри последовал за ней.
Кэт ураганом пронеслась по первому этажу, штурмом взяла второй, где отыскался крупный супермаркет для животных. Здесь она застряла часа на три. Ходила, выбирала разные корма, игрушки, одежки, поводки и прочие собачьи аксессуары. Все увиденное и просмотренное скупала в огромных количествах, скидывала и сваливала в тележку, которую катил безмолвный шотландец. Она была занята. Заполняла время. Купила Бублику кожаный ошейник, на котором продавец отдела тут же на ее глазах оттиснул при помощи специального прибора золотые буквы имени щенка.