Перекусить они отправились в итальянскую забегаловку, полупустую в будний день. Атмосферу безмолвия и принужденности спасал Бублик, демонстрирующий приязнь средиземноморской кухне – он отведал пасту с мясным соусом из тарелки Кэт, слизал крем с заказанного на десерт тирамису. Кэт вслух хвалила его аппетит. Джерри молчал и смотрел на них.
День превратился в затяжной приступ шопоголизма. Экипировав по полной Бублика, Кэт с энтузиазмом шизофреника занялась обновлением собственного гардероба. Домой они отправились затемно, предварительно договорившись с администрацией центра о доставке накупленного добра по указанному адресу.
Первой в разгромленную квартиру вошла Кэт, неся щенка и бумажный пакет с упакованным в него, новоприобретенным брючным костюмом. Следом Джерри внес внушительных размеров упаковку собачьего корма, обнимая ее поперек.
- Весь день угробили на шопинг, а домой принесли только это. Да, малыш? – Кэт указала песику на пакет с едой, который Джерри пристроил на полу у стены. – Завтра привезут тебе все твои богатства, ты будешь купаться в роскоши. А сегодня, Бублик, придется довольствоваться скромным ужином и укладываться спать в хозяйскую постель. Как думаешь, найдем тебе уцелевшую миску?
Миска из пластика отыскалась под грудой сломанной мебели на кухне. В нее насыпали горстку корма, посадили Бублика на уцелевшую при погроме барную стойку. Измученный магазинной прогулкой пес похрустел сухарями, полакал воды и широко, с подвыванием зевнул.
- Ну вот, – сказала Кэт, – ребенку пора спать. Идем на ручки, маленький. Спокойной ночи.
Подхватив щенка, девушка ушла наверх. Джерард остался на кухне один.
Бублик, свернувшись, уснул на подушке. Кэт лежала рядом и тихонько, стараясь не разбудить малыша, перебирала его мягкую шерстку. Внизу было очень тихо, как в те дни, что она ночевала в квартире одна. Едва вошла сюда, в спальню, легла на эту кровать, не раздеваясь, как ее окутал страх. Не тот, что внезапно вспыхивает и опаляет огнем, а какой-то другой – вязкий, извечный, кладбищенский ужас, который приходит в ночных кошмарах. Ужас бессилия и обреченности, когда хочешь заорать, что есть мочи, позвать на помощь и не можешь, словно у тебя украли голос. Кэт не удивилась. Лежала и пассивно прислушивалась к ощущениям. Мерзлые, костяные пальцы дотянулись до сердца, стиснули его. Ужас одиночества. Она одна, совсем одна. Подвешена в воздухе, как висельник, беспомощно дергается на веревочке, не может дотянуться до земли ногами. А вокруг туман, сырое серое облако. Он ничего не сказал. Она лишь ощущала на себе его непонятный взгляд весь день. И ни слова. Она уже не сопротивляется. Смирилась. Признала себя никем. Кэт бросило в холодный, липкий пот.
- Надо уходить, – вслух сказала девушка и села на кровати. От ее резкого движения Бублик проснулся, уставился сердито и сонно.
- Прости меня, малыш, – она схватилась за ворот блузки и оттянула его, словно тот ее душил, – Я не могу тут оставаться. Мне надо срочно бежать.
Вскочив, Кэт отыскала глазами полупустую сумку, которую собирала накануне, планируя, как сейчас, сбежать, но так и не дособирала. Схватила ее и бросила на кровать. В глазах все плыло, к тому же было темно, поэтому девушка не соображала, чьи вещи она снимает с полок шкафа и запихивает в сумку дрожащими руками – свои или его, Джерарда. Бублик, напуганный внезапной бурной деятельностью хозяйки, поднялся, стал за ней наблюдать.
- Ты прости меня, маленький, – заговорила она вслух, чувствуя себя преступницей под его говорящим взглядом, – я тебя обманула. Прикинулась любящей мамашей, а теперь сбегаю посреди ночи. Ничего, ты забудешь меня скоро. Я просто не могу, Бублик. Мне тошно. Надеялась, что-то пойму сегодня, и мы с ним во всем разберемся…Но опять я ошиблась.
Она остановилась на секунду. К горлу подкатила дурнота. Кэт сцепила замком руки, крепко зажмурилась, пытаясь преодолеть внезапное головокружение и шум в ушах. Несколько секунд ей пришлось бороться с этим противным состоянием. Бублик, глядя на нее, стал жалобно подвывать. Она рассмеялась неприятным смехом.
- Нельзя больше врать себе, Бублик. Делать вид, что не понимаю происходящего. Я раньше и подумать не могла, что окажусь в подобном дерьме. Но вот я в нем. И даже освоилась. Только одного я не учла…Нужна ли я тому человеку, что принес тебя сюда? Нет! Конечно, нет.
Она вцепилась в сумку, стала зло дергать замок, стараясь его застегнуть, но руки похолодели и не слушались. На Кэт навалилась горькая обида, в горле встал ком, глаза защипало от слез.
- Он дает мне понять, что мне тут больше не место, – до Кэт дошло, что она на грани истерики и уже не в состоянии себе помочь, – не объясняется, надеется – я сама догадаюсь. А я заставляю его мучиться чувством вины и тяготиться мною. Никчемная! Жалкая! Давай-ка, я лучше соберусь с последними силами и уйду. Не буду дожидаться, когда меня выкинут за дверь!
Песик привстал, уши его пошевелились, как локаторы, улавливая некий звук, на который Кэт не обратила внимания. Вдруг он радостно тявкнул и старательно завилял хвостом, глядя куда-то ей за спину. Она медленно обернулась.
Высокая темная фигура загораживала дверной проем. Джерри. Как давно он здесь и много ли слышал из ее жалкого монолога? Она понятия не имела. Да и неважно это было.
- Как видишь, я ухожу, – сказала она резко, отворачиваясь и продолжая сражаться с сумкой. Замок едва не сломался, но все же поддался, застегнулся. – Думается мне, ты достаточно услышал. Давай обойдемся без объяснений! Что скажешь?
Опять молчит. Истерика захлестнула ее. Все ее несчастья – от него! Страх, тоска, отчаяние, любовь, которую он отверг, унижение от измен, его обращение – сколько можно выносить все это безропотно?! Теперь все прорвалось наружу.
«Уйду все равно! Сейчас! – Кэт прикусила губу чуть ли не до крови, оглядывая его. Он намеренно встал так, чтобы она не смогла выйти. Ярость переполнила ее. Кэт подскочила и с силой толкнула его в грудь. Он даже не шелохнулся.
- Отойди, гад! – заорала она.
Джерри не отреагировал. Подбежав к кровати, она схватила обеими руками сумку, набитую вещами. В ней клокотала злость. Замахнувшись ею, ринулась на него. Прищурив глаза и стиснув зубы, она ударила его со всего размаха. Не чувствуя тяжести сумки, словно та стала вдруг невесомой, начала бить его снова и снова. Джерри сначала уворачивался, но это ему быстро надоело, он точным движением перехватил ее «оружие». Сумка отлетела в угол. Он обхватил ее руками. Вывернуться из его объятий было не возможно. Отклонившись, Кэт стала остервенело вырываться. Била его кулаками куда попало, хлестала по щекам, и истерично рыдала. Очередной удар пришелся по свежему шраму. Рана вскрылась, по его щеке скользнули струйки крови, алые капли упали на воротник ее блузки. Кэт не обратила на это внимания. Ударяла снова и снова, размазывая кровь по его лицу. Джерри стиснул ее крепче, поднял, отрывая от пола, развернулся вместе с нее. Кэт оказалась прижатой к стене.
- Ненавижу тебя, выродок! – закричала она. Лишенная возможности пошевелиться, она вкладывала всю злость в оскорбления. – Подлец! Негодяй! Я так люблю тебя, а ты мне лжешь! А может быть есть еще кто-то, кого ты также предаешь? Что? Угадала я? Ублюдок! Меня воротит от твоих тайн!!! Что вцепился в меня? Зачем держишь? Я уйду и не появлюсь больше никогда в твоей жизни!!! Забуду, а тебе и забывать не придется!!! Отпусти!!!
- Никогда не отпущу!!! – громко крикнул Джерри, – ты моя!!