- Буду счастлива, если ты сделаешь это.
Шанталь Трето подала Джерарду черный восковой мелок, которым он написал на белом стекле каллиграфическую букву «К».
- «Катерина», сказал он – по-моему, лучшее название для твоих духов.
Эти двое были среди туристов, гуляющих безветренным вечером по площади Тертр. На них оборачивались сидящие перед мольбертами художники.
Белокурая девушка в расстегнутой парке, под которой виднелось темное платье в мелкий цветочный узор, и в сапожках на длинных ногах, задержалась, чтобы сделать фотографию. Мужчина в сером английском пальто ушел вперед.
- Мистер Карвер, – закричала она, взмахивая фотоаппаратом, – сбавьте ход! Взываю к вашей совести туриста!
Это была интересная пара. Оба красивые. Девушка восторгалась всем, что видела, веселилась от души. Мужчина, прячась за поднятым стоймя воротником, выглядел мрачновато на фоне своей жизнерадостной спутницы. Легкий ветер ерошил его темные волнистые волосы. Он бросал взгляды исподлобья на все вокруг. Кроме нее. При взгляде на спутницу выражение его глаз заметно менялось. Блеск, зажигающийся в них, освещал серьезное лицо с правильными, резковатыми чертами лица.
Он подождал ее, обнял, прижал к себе, когда на цифровом экране фотоаппарата она стала показывать ему сделанные снимки.
- Джерри, тебе не интересно? – девушка взялась за верхнюю пуговицу его пальто.
- С чего ты взяла? Очень интересно, – ответил мужчина, вглядываясь в демонстрируемый ему снимок, – Ну и штука! Это фонарь такой? Похож на костыль.
- Прекрати изображать заинтересованность. Лицедей из тебя никакой. Может, ты устал? – она выключила фотоаппарат, сунула его в сумку.
- Я просто хочу поскорее вернуться в отель, Кэт, – мужчина прижал ее крепче, – хочу в тепло, принять с тобой ванну и…
- Я думала, мы успеем посмотреть Сакре Кёр, сходим в Люксембургский сад, – запросила девушка, – до темноты еще далеко, а ванна никуда не убежит.
- Пойдем, согласен. Слово леди закон.
Взявшись за руки, они пошли дальше между мольбертами. Девушка рассматривала картины.
Вдруг мужчина приглушенно выругался сквозь зубы.
- Что, Джерри? – спросила она.
- Ничего.
- Скажи.
- Вон тот тип, Кэт…
- Что с ним?
- Он на тебя смотрит.
- Да брось! Тебе показалось. Который тип? Их много…
- Вон тот с усами. Вытянул шею, как гусь.
Кэт посмотрела в направлении, которое кивком головы указал Джерри.
- Ого! Ничего себе персонаж! – она потянула Джерри за локоть, – заметил, на кого он похож?
- Заметил, на ряженного идиота. А станет похож на пациента травмпункта, если не перестанет пялиться и прищелкивать языком. Куда ты меня тянешь?
- Будь проще, Джерри, пойдем, посмотрим. Добрый день, мсье! Вы понимаете по-английски?
Художник, с которым она заговорила, перестал подмигивать, поднялся со складного стула, выпрямляя свою долговязую фигуру. Ответил Кэт на французском.
- Джерри, переводи, – скомандовала она.
- Этот гад говорит, что очарован прелестной мадемуазелью.
- О, я польщена! Знаете, вы похожи на одного знаменитого художника.
Художник самодовольно дернул усиками, которые у него торчали кверху, как у майского жука. В поклоне снял с головы берет, обнажив черноволосую голову, что-то сказал, жестом пригласил Кэт поближе к мольберту. Она сделала шаг, взглянула.
- Хм, похожи не только внешне, но и манерой письма. Чистый сюрреализм. Не пойму, что это вы нарисовали, носорога? Зовут вас случайно не Сальвадор?
Художник выслушал перевод ее вопроса, не удостоив переводчика и взглядом, засмеялся, сверкая белыми клыками.
- Жиль! – он ударил себя в грудь кулаком с зажатой в него кистью, – Жиль Батиссёр…
- Но ты можешь звать его просто Жиль, – перевел Джерри и что-то добавил от себя, обращаясь к сюрреалисту. Тот сделал брезгливую гримасу.
- Что ты сказал ему, Джерри?
- Ничего особенного. Дал пару рекомендаций.
- Не груби, Христа ради, веди себя не как дикарь, а как цивилизованный европеец. Вы очень своеобразно пишете, Жиль. Мне нравится ваш носорог. Или это стрекоза, отражающаяся в луже? Джерри, тебе как кажется?
- Мне плевать. Мазня. Похоже на фекалии.
- Можно подумать, ты разбираешься в живописи.
- Знаю одно, на стене своей гостиной я бы этого видеть не хотел.
- Спорить не буду…
Сюрреалист Жиль Батиссёр, сгибаясь в поклонах, указал Кэт на скамеечку поблизости от стендов и треног с его рисунками. Складывая руки, он что-то горячо объяснял.
- Чего он хочет? – спросила Кэт.
- Он хочет нарисовать твой портрет.
- В его необычной манере? Забавно. Сколько это будет стоить?
Джерри перевел. Художник замахал руками, как ветряк.
- Это бесплатно, Кэт. Я, говорит, сам вам заплачу, только согласитесь.
Жиль почти в балетном па простерся перед Кэт.
- Если тронет тебя, я сломаю ему рабочий инструмент. Его правую руку, – угрюмо буркнул Джерри по-английски.
Художник понял угрозу в голосе шотландца, отдернулся, но ярче засверкал очами, заговорил с еще большим жаром. Кэт последовала за ним к скамейке.
- Куда ты, Кэт? – окликнул ее Джерри.
- С ума сошел? – удивилась она, – он собрался нарисовать мой портрет бесплатно!
- Ты разыгрываешь меня?
- Джерри, не напрягайся. Мы приехали сюда отдохнуть, ну так расслабься. Жиль, я сяду здесь, чтобы мельница на заднем фоне была видна. Как вы будете меня рисовать? С головой из роз и рафаэлевской шеей?
Она сняла шарф, спустила с плеч парку, открыв шею, подняла повыше подбородок.
Джерри пристроился у ограды поблизости, встал, скрестив на груди руки и не спуская глаз с художника, который с мольбертом был уже напротив Кэт.
- Он говорит, шея выше всяческих похвал.
- Правда, Жиль? Я знала, но получить комплимент от профессионала…
- Кэт, ты кокетничаешь с этим охламоном, или мне кажется?
- Разве можно задавать женщине подобные вопросы? Мистер Карвер, вы с луны свалились?
- Ты не ответила… Он говорит, твои губы ярче спелых вишен. Хренов менестрель.
- Почему ты рычишь? Не согласен?
- Согласен. Ты хотела посмотреть Сакре Кёр.
- Успеется. Передай мсье Жилю мою благодарность за очередной изысканный комплимент.
«Ты, прожженный ревнивец, мечтаешь испортить мне отдых своей ревностью? – думала Кэт, позируя художнику, – а мсье Жиль весьма ничего, хорош собой, харизматичен. Этот романтический, загадочный образ, берет, длинный шарф, манеры ловеласа. Хочется мне проверить, что за зверь сидит в тебе, Джерард Карвер. Ты обычно обуреваем безумием и видениями. Пока тебя обуревает только ворчливость. Ворчишь как старик, но стоишь, не уходишь, ждешь, переводишь все, что мне говорит сей кавалер. Тебе не хочется никого убивать, ты не разносишь в прах площадь Тертр. Не ломаешь скамейки и деревья. В чем причина твоего безумия? В ревности ли она»?
Но думая так, про себя она не хмурилась, а смеялась. В мыслях не было тяжести, дурного предчувствия, тьмы, которые остались за океаном, в разгромленной Нью-Йоркской квартире. Вокруг был Париж. Праздник, который всегда с тобой. В сердце Монмартра звучал шансон.
Сюрреалистический портрет Кэт не удался. Жиль Батиссёр, как родной брат похожий на Сальвадора Дали, не столько работал, сколько расточал комплименты. Он угостил ее кальвадосом, звал в ресторан, умолял непреклонного переводчика оставить их наедине друг с другом. Кэт наслаждалась погодой, вечером и короткими перепалками, которыми обменивались мужчины. Они очень мило бурчали по-французски, вызывая у нее взрывы хохота и умиления. Джерри был неприветлив, но явной агрессии не проявлял. Однако очарованный Кэт жрец искусства все же перешел границы дозволенного – он предложил ей работу натурщицы и музы. Джерри покинул свое место у ограды, отобрал у мсье Батиссёра бутылку с кальвадосом и вылил ее содержимое на мольберт, поставив точку в сеансе портретной живописи. Поднял девушку со скамьи и повел прочь.