— Я всё ещё не понимаю, почему я здесь, — говорю я, борясь с давящим на меня грузом. — Если бы вы хотели защитить меня от Коллекционеров, вы могли бы сделать это, не похищая меня.
— Я защищаю Серебряные Врата и их секреты прежде всего, — резко говорит Блэкридж. — Когда студент проявляет необычные способности, в частности, устойчивость к древней магии, я должен понять природу этой аномалии. Ты представляешь угрозу или представляешь ценность? Вот что я намерен определить.
— Я ни то, ни другое, — протестую я. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.
— Ни одно существо с твоим потенциалом никогда не останется в покое, мисс Морворен. Наверняка твои родители научили тебя этому, когда заперли на двадцать один год.
Упоминание о родителях вызывает во мне прилив гнева, который на мгновение вытесняет страх.
— Вы ничего не знаете о моей семье.
— Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — возражает он. — Я знаю, что твоя родословная хранит секреты, которые даже твои родители до конца не понимают.
— О чем вы говорите?
Вместо ответа Блэкридж возвращается к живому гримуару.
— Ты узнаёшь эти символы, мисс Морворен?
Я щурюсь на извивающиеся символы, которые кажутся смутно знакомыми, но в то же время совершенно чужими.
— Нет.
— Интересно. Твоё тело отреагировало на них, даже если сознание нет, — он постукивает по странице, и символы слабо светятся. — Символы привязки, использовавшиеся Первым Шабашем. Не ведьмами, как мы понимаем их сегодня, а нечто гораздо более древним. Предками всех современных магических родословных.
— Какое отношение это имеет ко мне?
— Скажи, мисс Морворен, ты когда-нибудь задумывалась, почему твоя защитная магия так уникально сильна? Она довольно интересна и куда более опасная.
Он отходит в другую тёмную нишу и возвращается с серебряной чашей, наполненной жидкостью, слишком тёмной и вязкой, чтобы быть водой. Поставив её рядом со мной на каменный пол, он достает маленький нож с рукояткой из слоновой кости.
— Что вы делаете? — спрашиваю я, чувствуя, как меня охватывает тревога.
— Простой тест, — отвечает он. — Кровь никогда не лжёт, мисс Морворен. Особенно старая кровь.
Прежде чем я успеваю возразить, он берет меня за руку и делает надрез на ладони. Боль острая, но недолгая, поскольку моё вампирское исцеление немедленно начинает затягивать рану. Он быстро собирает выступившую кровь в серебряную чашу, где она шипит при соприкосновении с тёмной жидкостью.
— Вот, — бормочет он, пристально наблюдая, как моя кровь растекается по чаше, образуя узоры, похожие на сложное созвездие. — Узоры никогда не лгут.
Я напрягаюсь, чтобы разглядеть, что же так сильно привлекло его внимание. Кровь образует закрученные символы, похожие на те, что изображены в гримуаре.
— Как я и подозревал, — выдыхает Блэкридж, и в его глазах отражается сияние, исходящее от чаши. — В тебе течёт их кровь, их магия. После стольких лет…
— Чья кровь? Что за магия? — мой голос срывается от разочарования и страха. — Перестаньте говорить загадками!
— Нечто более тёмное, чем ты можешь себе представить, нечто настолько чудовищное, с чем эта академия никогда не сталкивалась. Ты совершенно не по адресу, мисс Морворен.
— В смысле? — спрашиваю я, облизывая губы.
— Серебряные Врата расположены в точке пересечения. Такая же точка пересечения, которая существует во всех мирах. Есть и другие версии этой академии, и ты принадлежишь к одной из них. И всё же ты здесь.
— Кто я? — спрашиваю я срывающимся голосом.
— Встань, мисс Морворен.
Я пытаюсь встать, но не могу. Я сопротивляюсь, но магия удерживает меня на месте.
— Ну же, мисс Морворен, постарайся.
Уставившись на него с низким рычанием, я использую всю свою врождённую силу, чтобы освободиться от его сдерживающего заклинания. Магия разлетелась по комнате, но он остался стоять, как ни в чём не бывало. На него она не подействовала.
Чаша рядом с нами внезапно вспыхивает серебряным пламенем, моя кровь вспыхивает ярким светом, который обжигает сетчатку. Символы, вырезанные на полу, светятся в ответ.
— Тебе здесь не место.
— Тогда где же моё место? — выплёвываю я.
— В месте гораздо более тёмном, чем здесь.
— В этом нет никакого смысла.
— Нет, не так ли. И всё же, кровь не лжёт. Магия не лжёт.
Блэкридж кружит над чашей, с тревожным восхищением наблюдая, как серебристые языки пламени поглощают мою кровь.
— Скажи, мисс Морворен, ты когда-нибудь задумывалась, почему призрак Уильяма Харрингтона так притягивает тебя с тех пор, как ты прибыла?