— Ты пережил падение с небес, мистер Кассиэль. Полагаю, разберёшься. Хотя я бы посоветовал быть осторожным в отношении того, кому ты открываешь свою истинную природу. Некоторые из присутствующих здесь сочли бы крылья падшего ангела отличным трофеем.
У меня по спине пробегает холодок при его небрежном упоминании о расчленении.
— Принято к сведению.
С этим тревожным заявлением Блэкридж ускользает, оставляя меня наедине с большим количеством вопросов, чем ответов.
Я снова бросаю взгляд на своё расписание. Через несколько часов начнется Теория смещения измерений. У меня нет ни книг, ни базы знаний, и я абсолютно не представляю, что делаю. Идеально.
Но пока я могу воспользоваться столовой. Я никогда раньше не употреблял в пищу ничего вкусного, но приступы голода, которые сейчас сжимают мой желудок, трудно игнорировать. Я был свидетелем голода, болезней, бедственного положения, войн, а также всего хорошего: роста, рождения, воспитания, любви. Я знаю, что такое еда, но никогда не имел удовольствия её пробовать. Ангелам не нужна пища — мы существуем только за счёт божественной энергии, по крайней мере, так было раньше. Теперь мой желудок урчит от совсем не небесных потребностей.
Мои крылья трепещут под кожей, когда я пробираюсь по извилистым коридорам Серебряных Врат. Архитектура здесь гнетущая: камень и тени, с редкими вкраплениями витражей, которые отбрасывают разноцветный свет на пол. Студенты передвигаются по этим залам как хищники, их взгляды задерживаются на мне с нескрываемым любопытством.
Я чувствую их силу, их тьму.
Я нахожу столовую просто ориентируясь по запаху, и от доносящихся оттуда восхитительных запахов у меня слюнки текут. Это похожее на пещеру помещение с высокими потолками и длинными столами. Воздух насыщен ароматами еды и чего-то металлического.
Я подхожу к буфету, поражённый разнообразием блюд. Высокое бледное существо с заострёнными ушами с удивлением наблюдает за мной.
— В первый раз? — спрашивает она, и её голос подобен шуму ветра в сухих листьях.
— Настолько очевидно?
— Ты смотришь на еду так, словно она может на тебя напасть, — она указывает на блюдо. — Макароны безопасны. Кровяной пудинг вызывает сомнения. И что бы ты ни делал, не прикасайся к зелени, если не способен усваивать мышьяк.
Я с опаской смотрю на разворот.
— Спасибо за предупреждение.
— С новыми ученицами всегда интересно, — говорит она, сверкая улыбкой. — Особенно с хорошенькими.
Я накладываю в тарелку макароны и, надеюсь, обычный хлеб, не обращая внимания на зелёную субстанцию, которая зловеще пузырится в конце буфета. Мой желудок урчит ещё громче.
— Ты пахнешь по-другому, — продолжает она, наклоняясь ближе. Её ноздри раздуваются. — Как озон и жжёные перья.
Я напрягаюсь. Предупреждение Блэкриджа о том, что я должен держать в секрете свою природу, эхом отдаётся у меня в голове.
— Хм.
— Я Корделия, — представляется она, протягивая руку с ногтями, больше похожими на когти.
— Кассиэль, — отвечаю я, на мгновение беря её за руку. У неё прохладная и сухая кожа.
— Добро пожаловать на кормёжку, — она указывает на переполненный зал. — Постарайся не стать чьим-нибудь десертом. Вокруг полно монстров, которые хотели бы тебя отведать.
— Ты одна из них? — спрашиваю я, приподняв бровь. Я видел этот танец между существами. Я знаю, как он происходит. Я никогда не испытывал его на собственном опыте, поэтому я заинтригован.
Улыбка Корделии становится шире, обнажая ещё больше пугающе острых зубов.
— Возможно. Я ещё не решила, — она наклоняется ближе, её серебристые глаза блестят. — Хотя я подозреваю, что ты опаснее, чем кажешься, Кассиэль.
Я улыбаюсь ей в ответ. Она кажется довольно милой.
— Внешность бывает обманчива.
Она смеётся.
— Я думаю, мы прекрасно поладим, — внезапно её взгляд перемещается, фокусируясь на чём-то позади меня. — О, смотри. Принц приближается.
Я поворачиваюсь и вижу, как существо со двора шагает через обеденный зал. Студенты расступаются перед ним, как вода перед камнем. Вблизи он выглядит ещё более впечатляюще — высокий, с элегантной брутальностью в движениях и татуировками, заметными на воротнике и запястьях. Его глаза хищно осматривают комнату, явно кого-то высматривая.
— Константин Аквила-младший, — бормочет Корделия. — Си-Джей для своих друзей, среди которых только один. Он здесь практически член королевской семьи, но его это не волнует.
— Тот, кто дрался во дворе, — замечаю я, наблюдая, как он направляется к столу, за которым сидит темноволосое существо с раздражённым видом.