— Кровь отрёкшегося, — бормочет она, осторожно откупоривая флакон с кровью падшего ангела. Ирония не ускользнула от меня. Она боится, что я угрожаю её жизни, в то время как всё, что я пытался сделать, — разгадать тайну, окружающую мою смерть.
УИЛЛ УМЕР.
Вот что я пытался написать на её окне, пока мои силы не иссякли. Своё имя и судьбу. Не УМРЁШЬ. Я никогда не собирался пугать её, но в моём состоянии общаться чертовски трудно.
Я опускаюсь ниже, кружа над ней. Её защитная магия мерцает в воздухе вокруг неё. Это энергетическое поле удивительно мощное для такой юной особы. Она особенная, эта вампирша. Я понял это в тот момент, когда её поселили в этой комнате. В моей комнате.
В течение века я посещал эту комнату, наблюдая, как приходят и уходят студенты. Большинство из них остаются на один-два семестра, прежде чем попросить о переводе, их нервирует холод, перешёптывания, а иногда и книга, которая летит через всю комнату, когда моё разочарование берёт верх. Ни одному из них и в голову не пришло сотворить заклинание обнаружения или выяснить, что происходит вокруг. Они были так сосредоточены на своей маленькой жизни, что моя, мёртвая, не приносила им ничего, кроме неудобств или чего-то, чего стоило опасаться. Но Изольда — другое дело. В ней есть что-то, что резонирует с моей призрачное частотой, связь, которую я не ощущал с тех пор… ну, с тех пор, как я был жив.
— Пожалуйста, сработай, — шепчет она.
Жаль, что я не могу сказать ей, что ей не нужно меня бояться. Что она мне просто любопытна. Вампирша, которая так внезапно появилась в моих владениях. Что за сотню лет наблюдения за живыми она первая, кто по-настоящему привлёк моё внимание.
Изольда всматривается в книгу и сосредотачивается, чтобы начать читать заклинание. Древний язык слетает с её языка с удивительной беглостью.
Воздух в комнате становится тяжёлым, насыщенным магией. Я чувствую, как она проходит сквозь мою призрачную форму, словно статическое электричество. Это не вызывает дискомфорта, но определённо странно. Заклинание работает, оно распространяется, отыскивая скрытое, утаённое, невидимое.
В поиске меня.
Я подхожу ближе, замирая в предвкушении, которое пытаюсь подавить. Она превосходно справилась с этим заклинанием, особенно для человека, у кого нет практического опыта. Возможно, она действительно в опасности, хотя и не от меня. Серебряные Врата всегда притягивали тьму, злых и властолюбивых людей. На протяжении десятилетий я был свидетелем бесчисленных заговоров, разворачивавшихся в этих стенах.
Например, мужчина, который подглядывает за ней через зеркало. Хотя я сомневаюсь, что она боится именно его. Но я вижу по его действиям, что его собственническое отношение к Изольде граничит с одержимостью.
— Разорвав завесу и выжигая тени, покажи то, чего не могут разглядеть глаза, — нараспев произносит Изольда на латыни, и её голос звучит почти как приказ. — Кровью отрёкшегося, добровольно отданной, покажи, что омрачает то место, где я живу.
Магия вспыхивает ярким светом, на мгновение ослепляя. Когда сияние спадает, Изольда берёт смесь и наносит её на веки.
Я жду, всё моё внимание сосредоточено на её лице. Сработает ли? Увидит ли она меня? Сто лет — долгий срок для того, чтобы быть невидимым, неслышимым, за исключением зашифрованных посланий и полуоформленных проявлений.
Она быстро моргает, её глаза привыкают к изменениям, которые заклинание внесло в её зрение. Её взгляд обводит комнату, задерживаясь на мне раз, другой…
Затем она замирает.
Её глаза расширяются, когда она смотрит на меня.
— Привет, — говорю я, и это слово странно звучит на губах, которые уже сто лет не могли произнести ни слова как следует. — Вижу, заклинание сработало.
Она кричит, отползая назад, пока не натыкается на стену. Её рука взлетает ко рту, заглушая звук, но её глаза, обезумевшие от страха, по-прежнему устремлены на меня.
— Пожалуйста, не пугайся, — продолжаю я, держась на расстоянии, чтобы не напугать её ещё больше. — Я Уильям. Уильям Харрингтон. Бывший студент, а ныне местный призрак, и, уверяю, я не представляю угрозы.
Она медленно опускает руку, её первоначальный ужас уступает место осторожному любопытству.
— Ты… ты написал угрозы на моём окне, — шипит она.
Я качаю головой, изображая, как я надеюсь, ободряющую улыбку.
— Это не угроза, а краткое сообщение. Я пытался донести до тебя, что я был убит. УИЛЛ УМЕР. Прости мне отсутствие усилий. Спустя сто лет я стал самодовольным.
— Сто лет? — выдыхает она. — Ты мне не угрожал?