Я сглатываю и оглядываюсь через плечо.
Если бы я не знала лучше, то, клянусь, услышала бы хихиканье, доносящееся из-за кровати.
Сосредоточившись, я провожу пальцем по тиснёным инициалам на обложке, ощущая углубления под пальцами. Связующее звено с прошлым, с тем временем, когда меня ещё не было на свете. Этот Уильям Харрингтон — загадка, которую нужно разгадать до того, как я начну копаться в событиях, что привели к его смерти.
Но сейчас нет времени углубляться в тайны вековой давности. Взгляд на богато украшенные часы на каминной полке напоминает мне, что мой первый урок должен начаться менее чем через час. Приближаются сумерки, а с ними и мой дебют в качестве настоящей студентки среди других сверхъестественных существ.
Я засовываю дневник в сумку с книгами, решив просмотреть его позже, когда у меня будет больше времени и уединения. Похоже на кражу, но Уильям хотел, чтобы я его прочитала. Кроме того, он вряд ли в состоянии забрать его у меня.
Встав, я осматриваю остатки своего заклинания, ингредиенты, которые теперь были израсходованы, поскольку их магия проникла в мой организм. Поначалу появление призрака вызывало тревогу, но по сравнению с угрозой, которую я воображала, притаившейся в моей комнате, Уильям Харрингтон кажется вполне безобидным. Сардонический, таинственный и удручающе загадочный, да, но не угрожающий.
И теперь мне нужно придумать, как увидеть его снова, не прибегая к крови Кассиэля. Теперь, когда я знаю, что он призрак, можно предположить стандартную разновидность, для этого должно быть более простое заклинание.
Надеюсь.
В нём есть что-то такое, что заставляет меня желать увидеть его снова, поговорить с ним снова, и причина не только в его приятной внешности, коротких каштановых волосах и зелёных глазах. Хотя и в них тоже. Если бы мой местный призрак был жутким древним существом, я бы помчалась отсюда в кабинет Блэкриджа, чтобы попросить новую комнату.
Я пытаюсь привести в порядок свои мысли, которые мечутся между обнаружением Уильяма, ощущением, что кровь Кассиэля всё ещё согревает мои внутренности, и одержимостью Си-Джея в столовой. Трое мужчин, три совершенно разных взаимодействия — и всё это за первые двадцать четыре часа моей свободы.
В течение двадцати одного года из мужчин я общалась только с моим отцом, Айзеком, и, конечно же, с Си-Джеем через магическое зеркало. Теперь у меня есть падший ангел, добровольно предлагающий свою кровь, вампир-собственник, объявляющий меня своей, и призрак мужчины, который отчаянно нуждается во мне, чтобы я помогла ему.
Но моя первоочередная задача — посещать занятия, не выделяться из толпы и стараться не привлекать к себе больше внимания, чем уже гарантировали публичные выступления Си-Джея.
Я бросаю взгляд на его пиджак, лежащий на моей кровати. Решив не надевать его на занятия, я аккуратно складываю его и кладу на подушку. Это посылает совершенно неправильный сигнал Си-Джею, и это нужно прекратить.
Но почему?
Надоедливая, похотливая сучка в моей голове взбешена. Она хочет потерять девственность с сексуальным, высокомерным, страшным вампиром, который является лучшим другом её брата-близнеца.
Но она — это я, и я… я не могу пойти туда.
В расписании на моём столе указано, что моим первым занятием будет Тренировка по оборонительным боям на так называемой Обсидиановой арене. Я понятия не имею, где она находится, и при мысли о том, чтобы спросить дорогу, у меня сжимается желудок. Вот вам и возможность затеряться в толпе.
Я беру свою сумку с книгами, в последний раз проверяю свой внешний вид в зеркале и делаю глубокий вдох.
— Ну что ж, — говорю я своему отражению и, возможно, невидимому Уильяму тоже. — В бой.
В коридоре за моей комнатой стало оживлённее, ученики спешат на свои вечерние занятия. Я вливаюсь в поток, не поднимая головы, стараясь идти туда, куда направляются другие. Лабиринтообразная планировка Серебряных Врат поражает воображение: готические арки и одинаковые каменные коридоры, которые, кажется, повторяются сами по себе.
После десяти минут блужданий я безнадёжно заблудилась и рада, что вышла пораньше, так что не опоздала на урок, который может надрать мне задницу во многих отношениях. Коридоры петляют, и каждый из них выглядит идентичным предыдущему. Мимо проносятся студенты, некоторые бросают на меня любопытные взгляды, другие намеренно расширяют проход, чтобы избежать встречи со мной. Предупреждение Си-Джея, очевидно, получило распространение. Когда я, наконец, добираюсь до Обсидиановой арены, скрываясь из виду в одиночестве, я останавливаюсь и делаю глубокий вдох.