Весь класс наблюдает за нами, застыв от восхищения и ужаса. Корделия ловит мой взгляд с другого конца комнаты, на её лице удивление, когда она пытается не рассмеяться.
— Ты даже не учишься в этом классе, — продолжаю я, понизив голос. — Теперь ты следишь за мной?
— Считайте это практической демонстрацией от старшеклассника, — говорит Си-Джей, обращаясь ко всему залу. — О том, что происходит, когда вы прикасаетесь к тому, что вам не принадлежит.
Жар заливает мои щеки. Смущение, гнев и что-то ещё, чему я отказываюсь давать названия.
— Когда же до тебя дойдёт своей тупой башкой, что я не твоя?
Глаза Си-Джея вспыхивают янтарным и чёрным, когда он, наконец, поворачивается и смотрит на меня.
— Когда ад замёрзнет, моя сладкая.
Его голос мягок, почти нежен, но угроза, скрывающаяся в нём, способна огранить алмазы. Бенц издает сдавленный звук, когда хватка Си-Джея усиливается.
— Отпусти его, — требую я, делая шаг вперёд. — Ты высказал свою точку зрения.
— Правда? — Си-Джей наклоняет голову, изучая меня с таким хищным вниманием, что у меня внутри всё переворачивается, несмотря на гнев. — Потому что мне кажется, что некоторые уроки нужно повторить.
Профессор, наконец, решает вмешаться, хотя выражение его лица говорит о том, что он больше раздражён тем, что его прерывают, чем обеспокоен благополучием Бенца.
— Мистер Аквила, — растягивая слова, произносит он, — хотя твой энтузиазм по поводу безопасности мисс Морворен и принят к сведению, возможно, ты мог бы продолжить демонстрацию, не убивая мистера Бенца? В этом семестре оформление документов о смерти учеников особенно утомительно.
— Если он попросит прощения, — говорит Си-Джей с улыбкой, от которой моя киска становится влажной.
Бенц рычит, заставляя Си-Джея перевернуть его и швырнуть на землю с такой лёгкостью, как будто семифутовый оборотень был просто хлопковой тряпкой.
Си Джей приседает и кладёт руку Бенцу на грудь.
— Извинись перед Изольдой за то, что причинил ей боль.
Бенц хрипит. Ясно, что прикосновение Си-Джея похоже на тонну кирпичей, свалившихся ему на грудь.
— Извини, — хрипит Бенц.
Си-Джей поднимает руку и встаёт, выглядя очень довольным собой.
Послание было передано громко и ясно. Снова.
— Урок окончен, — объявляет профессор, и студенты разбегаются, как вспугнутые птицы, стремясь оказаться подальше от эпицентра гнева Си-Джея.
Корделия одаривает меня озорной улыбкой, проходя мимо, чтобы собрать свои вещи.
— Повеселись, — воркует она.
— Отвали, — рычу я, заставляя её рассмеяться.
Когда арена пустеет, я встречаюсь лицом к лицу с Си-Джеем. Он выглядит слишком самодовольным, и я хочу стереть это с его лица раз и навсегда.
— Никогда больше так не делай. Это моя жизнь, мои занятия, моё тело. Ты не имеешь права влиять на то, что я говорю или делаю. Мы, чёрт побери, разобрались?
— Нет.
Его простой слог застает меня врасплох. Не знаю, чего я ожидала, но я не ожидала, что он просто скажет «нет» тоном, не допускающим возражений.
— Что значит «нет»? — бормочу я, ярость нарастает во мне, как надвигающийся шторм. — Ты не можешь просто…
— Могу, — перебивает Си-Джей, его голос бархатистый и опасный. Он подходит ближе, и я отказываюсь отступать, несмотря на то что все инстинкты кричат мне сохранить дистанцию между нами. — И я буду так. Делать. Каждый. Раз.
— Ты спятил, — шепчу я, качая головой.
— Ты бы так не говорила, если бы знала моего отца, — говорит он с медленной улыбкой, от которой у меня мурашки бегут по коже, и протягивает руку, чтобы убрать прядь волос с моего лица. Он обхватывает её пальцем, придвигаясь ещё ближе.
— Мне нужно идти на следующий урок, — говорю я, резко меняя тему. — Так что, если ты закончил свои пещерные нападки, я бы хотела уйти.
— Ещё далеко не всё, — бормочет он и хватает меня за запястье. Он притягивает меня ближе, другой рукой распуская мои волосы, чтобы обхватить меня за шею. — Поцелуй меня, — говорит он, глядя на мои губы. — Ты знаешь, что хочешь этого.
В голове у меня становится совершенно пусто. Тепло его руки на моём горле посылает электрические разряды по позвоночнику, и я чувствую, как бьётся мой пульс под его ладонью. Каждая логическая мысль испаряется, как утренний туман под палящим солнцем.
— Я… — мой голос подводит меня. Его глаза гипнотизируют, эти янтарные искорки танцуют в обсидиановой глубине.
— Скажи «нет», и я всё равно возьму то, что хочу, Изольда, — мягко бросает он вызов, обводя большим пальцем линию моего подбородка.