— Они готовили меня. Предупреждая об опасности, но не объясняя её напрямую.
— Это полный капец, — бормочет Си-Джей, но выражение его лица задумчивое. — Но эффективный. Даже не понимая контекста, ты бы помнил предупреждение.
Я обхватываю себя руками, пытаясь унять дрожь.
— И теперь мы знаем, почему меня прятали. Почему они так боялись, что кто-нибудь меня обнаружит.
— В песне упоминаются учёные, — замечает Кассиэль. — Академическая составляющая коллекционеров соответствует этому описанию.
— Нам нужно найти Маму и Папу, — говорю я, мой голос твёрже, чем я себя чувствую. — Они знали, что это произойдёт. Вопрос в том, зачем они послали меня сюда? Ради безопасности или для принесения в жертву?
Айзек мрачно смотрит на меня. Он подумал о том же самом.
Си-Джей подходит ближе, не касаясь меня, но достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его тепло.
— Серебряные Врата защищены. Здесь ты в большей безопасности, чем где-либо ещё.
— На данный момент, — уточняет Кассиэль, его крылья беспокойно шевелятся. — Но у Коллекционеров есть способы преодолеть даже эту защиту.
— Нам нужна информация. Нам нужно точно понять, с чем мы имеем дело, — говорю я. — Мы не можем бороться с тем, чего не понимаем.
— Тебе следует пойти к Блэкриджу, — говорит Айзек.
Я отрицательно качаю головой.
— Он не поможет. Мы уже говорили с ним. Я сама по себе.
— Что? — выплёвывает Айзек.
— Всё в порядке, это обычное дело….
— Это Серебряные Врата, — заявляет Кассиэль.
— Чёрт возьми, — говорит Айзек.
— Мы справимся, — впервые в жизни искренне говорит Си-Джей. — Мы не допустим, чтобы с твоей сестрой что-нибудь случилось.
— Но тебе нужно держаться от этого подальше, — твёрдо говорю я.
— Что? Нет, Иззи, твоя битва — моя битва.
— Нет, это моя битва. Ты в ней не участвуешь. Если они придут за мной, если они схватят меня, я должна быть уверена, что ты останешься в живых, чтобы меня помнили.
— Изольда, не говори так.
— Я не хочу, но мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что не будешь вмешиваться. Я справлюсь.
— Ты пробыла в реальном мире недостаточно долго, чтобы с чем-то справиться, — говорит он.
Его слова ранят, но они правдивы. Я не могу этого отрицать.
— Ещё одна причина, почему я должна сделать это сама.
— Каким бы я был братом, каким бы я был близнецом, если бы позволил тебе разобраться с этим самой?
— Который любит свою сестру и сделает так, как я прошу.
Айзек смотрит на меня с недоверием и разочарованием.
— Это эмоциональный шантаж, Изольда.
— Это правда, — возражаю я, и мой голос смягчается, несмотря на всю мою решимость. — Если эти Коллекционеры заберут меня, кто-то должен помнить, кем я была.
— И ты думаешь, я могу просто стоять в стороне и ничего не предпринимать?
Си-Джей откашливается.
— Каким бы трогательным ни был этот момент, нам нужен план.
— Си-Джей прав, — говорит Кассиэль. — Время — не наш союзник.
Айзек сжимает челюсти, но неохотно кивает.
— Ты не можешь просить меня об этом.
— Могу и прошу. У нас есть время. Блэкридж сказал, что защита великолепна. Помоги мне в обучении или что-то в этом роде, но, когда дело дойдёт до этого, тебя нигде не будет видно. Обещай мне.
— Я не могу.
— Обещай мне, — настаиваю я. — Или мы перестанем быть близнецами.
— Иззи, — шипит он.
Я поднимаю подбородок ещё выше.
— Прекрасно, — заявляет он. — Будь по-твоему.
Он пристально смотрит на Си-Джея, и между ними что-то происходит. Это невысказанное сообщение, в которое я не посвящена, и, вероятно, оно о тайной помощи Айзека.
Отлично. Как бы там ни было. До тех пор, пока он будет держаться подальше от этой битвы, когда она начнётся, он может делать всё, что захочет.
Я киваю и, развернувшись на каблуках, выхожу с тренировочной площадки и направляюсь обратно в свою спальню, чтобы поговорить с Уильямом и попытаться уладить все его сомнения по поводу нашего недавнего поцелуя.
Глава 28. УИЛЬЯМ
Я кружу по комнате, моё тело трепещет от бурных эмоций, которые я не могу полностью контролировать. Ярость, ревность, желание и что-то более глубокое, чему я не решаюсь дать название. Воспоминание о нашем поцелуе горит на моих губах, как огонь. На краткий, немыслимый миг я почувствовал её тепло рядом с собой. Или мне показалось? Я даже не могу сказать наверняка. Это потрясло меня, причинило боль, и когда я подумал, что она солгала об этом, это затронуло что-то глубоко внутри меня, чего я не чувствовал с тех пор, как был жив.