— Подумай о том, почему ты здесь, — наставляет Уильям, и его голос звучит странно мягко. — О твоей цели. Твоей нужде.
Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на Коллекционерах, на символе на Колокольне, на своей отчаянной потребности понять, кто я такая и почему за мной охотятся. Кровь откликается, и жжение в ней немного ослабевает.
— Работает, — замечает Кассиэль, его серебристые глаза следят за потоком энергии. — Дверь принимает тебя.
Жжение усиливается в последний раз, а затем полностью стихает. Кровь, стекавшая по моей руке, меняет направление и стекает обратно в дверь, забирая с собой небольшое количество моей крови. Поверхность двери покрывается рябью, вырезанный символ вспыхивает ярко-красным, а затем переходит в глубокое, пульсирующее свечение.
Со щелчком, который в напряжённой тишине кажется неестественно громким, дверь распахивается.
За ней находится не та закрытая секция, которую мы видели раньше, а помещение поменьше и потемнее. Вдоль стен тянутся полки с древними текстами, но, в отличие от относительно упорядоченного хаоса основной закрытой секции, эти книги аккуратно расставлены. Каждый сидит в своей нише, окружённый защитными чарами, которые слабо мерцают в полумраке.
— Что это за место? — шепчу я, осторожно переступая порог.
— Частная коллекция Блэкриджа, — отвечает Уильям, и его призрачная фигура светлеет от волнения. — Настоящая закрытая секция.
— Откуда ты знаешь? — шепчу я.
Он указывает на герб на каменном полу, на котором четко написано
«Блэкридж».
— О, — бормочу я.
Си-Джей следует за мной, его ноздри раздуваются, когда он вдыхает воздух.
— Кровь, смерть и древняя магия. Эти книги опасны даже по стандартам Серебряных Врат.
Кассиэль входит последним.
— Каждый из этих томов содержит знания, которые могут разрушить разум или развратить души. Это далеко за пределами того, к чему разрешён доступ ученикам. Я чувствую разложение, ощущаю его на вкус.
Я продвигаюсь вглубь помещения, направляясь к пьедесталу в центре, на котором лежит массивный фолиант. В отличие от других, эта книга не защищена. Её обложка из кожи без опознавательных знаков, но что-то в ней притягивает меня.
— Взгляни на эту, — говорит Уильям, нависая над пьедесталом, чтобы рассмотреть название. — «Кодекс крови». Личный гримуар Блэкриджа по магии крови.
— Там будет информация о Коллекционерах? — спрашиваю я, мои пальцы зависают над обложкой.
— Если что-то и имеет значение, то только это, — подтверждает Уильям. — Блэкридж веками собирал знания.
Я колеблюсь, вспоминая кровавую ловушку на двери.
— К ней безопасно прикасаться?
— Относительно говоря, — говорит Уильям, что не особенно обнадёживает. — Она будет реагировать на твою кровь так же, как дверь, но менее агрессивно. Она предназначена для обмена знаниями, а не для проверки достойна ли ты.
Сделав глубокий вдох, я кладу ладонь на обложку. Кожа тёплая, почти живая под моими прикосновениями. Она пульсирует один раз, лёгкая дрожь пробегает по моей руке, но на этот раз боли нет, только лёгкое покалывание, похожее на статическое электричество.
— Она принимает тебя, — восхищённо замечает Кассиэль.
Я осторожно открываю книгу, открывая страницы с текстом, написанным кровью. На моих глазах текст меняется, переводясь с древнего языка, который я не узнаю, на современный английский.
— Она приспосабливается к тебе, — объясняет Уильям, нависая над моим плечом. — Считывает твою базу знаний и представляет информацию в понятной для тебя форме.
— Хамелеон, — бормочу я, уставившись на неё, прежде чем вернуться к страницам.
Я просматриваю их в поисках любого упоминания о Коллекционерах или символа с Колокольни. Текст течёт как вода, разделы расширяются или сужаются по мере того, как моё внимание переключается, отвечая на мои мысли ещё до того, как я их сформирую.
— Вот, — говорит Си-Джей, указывая на проход, который расширяется у меня на глазах. — Коллекционеры.
Страница раскрывается, открывая подробную историю, от которой у меня кровь стынет в жилах. Я читаю вслух.
— Коллегия Коллекционеров, известная также как «Коллекционеры», возникла в 13 веке как братство учёных, посвятивших себя сохранению сверхъестественных знаний. Их методы, изначально мягкие, становились всё более жестокими по мере расширения их амбиций. К 16 веку они довели до совершенства искусство создания живых гримуаров из редких сверхъестественных существ, полагая, что знания, заключенные в сознательной плоти, сохраняют большую силу, чем те, что записаны просто на бумаге и чернилами.