Молодой вампир уставился на нас широко раскрытыми глазами, его клыки выпали в шоке.
— Я… Я просто искал книгу…
— Ты ничего не видел, — рычит Си-Джей, его глаза сверкают янтарём.
Студент отчаянно кивает и убегает, оставляя нас стоять посреди библиотеки, тяжело дышащих, покрытых пылью и кровью, но живых. И, что более важно, вооружённых знаниями.
— Никто из вас не скажет Айзеку об этом, хорошо?
Они кивают, и я свирепо смотрю на Си-Джея, чтобы подкрепить своё требование.
Уильям материализуется перед нами, его призрачная форма более плотная, чем я когда-либо видела.
— Это было захватывающе, — сухо говорит он. — Камера перезагрузилась после того, как вы ушли. Блэкридж будет знать, что там кто-то был, но не обязательно кто конкретно.
— Почти уверена, что он разберётся, — комментирую я, но быстро направляюсь к дверям библиотеки.
Когда мы ускользаем, впервые с тех пор, как попали в эту академию монстров, я чувствую что-то похожее на надежду. Коллекционеры хотят превратить меня в живой гримуар, судьба которого хуже смерти. Но теперь у меня есть способ дать отпор, защитить себя.
Охота всё ещё продолжается, но, по крайней мере, теперь я не просто добыча. Я становлюсь хищником.
Глава 32. УИЛЬЯМ
Я плетусь за Изольдой, пока она плетётся обратно в свою комнату, её плечи поникли от усталости. Украденное знание давит на неё сильнее, чем любая физическая нагрузка.
Си-Джей и Кассиэль охраняют её, ни один из них не хочет выпускать её из виду после того, как мы чудом выбрались из комнаты Блэкриджа.
Мы вчетвером останавливаемся у подножия парадной лестницы.
— Тебе нужно немного отдохнуть, — говорит Си-Джей Изольде, и его обычно высокомерный тон смягчается тем, что подозрительно похоже на искреннее беспокойство. — Магия крови сказалась на тебе.
— Я в порядке, — настаивает Изольда, хотя лёгкая дрожь в руках выдаёт её усталость.
— Это не так, — мягко возражает Кассиэль. В его серебристых глазах отражается лунный свет, льющийся из ближайшего окна, придавая ему потусторонний блеск. — Кровавые ритуалы требуют оплаты. Твоему телу нужно время, чтобы восстановиться.
Си-Джей хмуро смотрит на ангела, явно раздражённый тем, что тот высказал такое же беспокойство.
— На этот раз пернатый прав, — неохотно признаёт он. — Иди в свою комнату. Запри дверь. Спи.
Изольда возмущается, что ей приказывают.
— Мне не нужны помощники.
— Нет, — вмешиваюсь я, протискиваясь между ними. — Но тебе нужны союзники, которые без колебаний скажут тебе, когда ты будешь давить слишком сильно.
Она бросает взгляд на меня, затем снова на остальных. Кажется, что борьба покидает её, когда усталость берёт верх.
— Отлично. Я посплю. А как насчёт вас двоих?
— Мы оставляем тебя, — неохотно говорит он.
Кассиэль кивает, так же неохотно.
— Береги её, — прямо говорит мне Си-Джей, шокируя и Изольду, и меня этим неожиданным признанием моего присутствия. — Что бы ни произошло в той комнате, это сделало тебя сильнее. Постарайся быть полезным.
— Как любезно с твоей стороны назначить меня охранником, — сухо отвечаю я, хотя не могу не согласиться с этим чувством.
— Мне не нужна охрана, — слабо протестует Изольда.
— Тогда считай меня заботливым соседом по комнате, — предлагаю я.
Кассиэль слегка кланяется Изольде — странно официальный жест, который напоминает мне о его небесном происхождении.
— Я найду тебя завтра и расскажу всё, что узнаю. Спокойной ночи, Изольда.
— Спасибо, — бормочет она, и её обычное упрямство смягчается усталостью.
Мы смотрим, как они уходят.
— Я удивлена, что они позволили тебе остаться, — бормочет она.
— Я тоже. Думаю, они знают, что мне больше некуда идти.
Она моргает.
— Верно. Это и твоя комната тоже.
Я не особенно хочу возвращаться туда. Свобода бродить по академии после столетия заточения — волнующее чувство. Но я, словно защищая, стою рядом с ней, высматривая угрозу в каждой тени, мимо которой мы проходим. Си-Джей прав в своей оценке меня. Я чувствую себя более цельным, более настоящим, чем когда-либо с момента моей смерти. Магия, пропитавшая это место, каким-то образом придала мне сил.
Изольда открывает дверь и заходит внутрь. Я следую за ней, и она закрывает её за мной.
Она падает на кровать, не снимая ни своей порванной, покрытой пылью одежды, ни пиджака Си-Джея. Она смотрит в потолок, прослеживая глазами видимые только ей узоры.