Я несу её в спальню, хватаю полотенце, чтобы обернуть вокруг неё. Как только мы выходим из ванной, кровь перестаёт течь. Внезапная тишина звучит едва ли не хуже, чем шум потока.
— Это должно было сработать, когда Уильям станет материальным, — говорит она, теперь её голос звучит увереннее. — Кто-то хотел осушить его через меня.
— Или осушить тебя через него, — мрачно возражаю я. — Символ может работать в обоих направлениях.
Она опускает взгляд на отметину на своей груди, которая выцвела до тускло-серого цвета.
— Я об этом не подумала, — её взгляд встречается с моим. — Чёрт.
— Да. Где он сейчас?
— Он был в ярости. Он ушёл.
— Я должен найти его.
— Нет, останься со мной, — шепчет она, опуская меня на кровать. — Останься со мной, пожалуйста.
Нет ни одного события или существа, которое могло бы помешать мне заползти к ней в постель и заключить её в свои объятия.
Она прижимается ко мне, кладёт голову мне на грудь. Драконьи отметки реагируют на её присутствие так, как я никогда раньше не замечал, как будто они что-то в ней распознают.
— Твои татуировки двигаются, — шепчет она, выводя кончиком пальца один из замысловатых узоров на моих рёбрах.
Я напрягаюсь.
— Изольда…
— Это не просто татуировки, не так ли? — её голос мягкий, скорее любопытный, чем обвиняющий. — Они как-то образом живы. Связаны с той стороной тебя, которую ты держишь в секрете.
Я смотрю ей в глаза.
— Сейчас это не важно.
Отметки под её пальцем вспыхивает золотым светом, и она, задыхаясь, отдёргивает руку. Но вместо страха я вижу в её глазах удивление. Её губы приоткрываются, и она проводит рукой по моей груди, по рельефным мышцам пресса и быстро расстегивает пуговицу на моих брюках.
— Изольда.
— Сейчас, Си-Джей. Я хочу этого сейчас.
— Почему?
Она моргает.
— Почему?
— Почему сейчас? Почему со мной? — мне нужно знать, даже если ответы убьют меня.
— Я хочу тебя. Это неизбежно. Судьба каким-то образом неразрывно связывает нас. Жаль, что у меня нет ответов на все твои вопросы, но пока этого достаточно.
— Как только я лишу тебя девственности, Изольда, я не смогу вернуть её обратно. Ты уверена, что хочешь, чтобы это был я, а не кто-то из них? — я неопределённо указываю на окно.
Её рука застывает на моей груди, и она смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами.
— Я хочу, чтобы это был ты, потому что, когда я с тобой, я чувствую себя живой, как никогда раньше. Потому что с тобой я чувствую себя сильной и защищённой одновременно. Потому что, даже когда ты ведёшь себя как высокомерный засранец, ты видишь во мне нечто большее, чем просто редкое создание, которое нужно коллекционировать.
Её слова задели меня за живое. Драконьи отметки пульсируют под её прикосновениями, отзываясь на искренность в её голосе.
— И потому, — продолжает она, понизив голос до шёпота, — когда я думала о том, что умру сегодня, о том, что стану одной из тех живых гримуаров, то больше всего меня пугала не боль и не сознание, навеки запертое в ловушке. Это была мысль о том, что я никогда не испытаю ничего подобного. Никогда не смогу выбрать, кому я отдамся. Никогда не смогу получить такой опыт с тобой.
Я беру её лицо в ладони, большими пальцами провожу по её скулам.
— Изольда…
— Не смей меня отговаривать, — перебивает она. — За меня уже достаточно людей принимали решения. Это моё дело.
Яростная решимость в её голосе пробуждает во мне что-то первобытное, что-то глубокое, что-то, что признаёт её моей на всех важных уровнях.
Я не жду, пока она снова даст своё согласие. С тихим рычанием я накрываю её тело своим и срываю с неё полотенце. Она всё ещё вся в крови, но от этого всё становится ещё слаще.
— Моя, — говорю я, прежде чем поцеловать её с такой страстью, что она отвечает, проводя руками по моей спине.
Она впивается ногтями в мою кожу, вызывая рычание из глубины моей груди. Её ноги обвиваются вокруг моей талии, притягивая меня ближе. Стоит мне только подумать, и я оказываюсь голым. Ещё больше магии моей матери перешло ко мне.
Она задыхается, и я покрываю поцелуями её шею, ощущая на коже вкус запёкшейся крови. Мои клыки жаждут вонзиться в неё, заявить на неё права самым первобытным образом, но я сдерживаюсь. Этот момент посвящён ей, я хочу дать ей то, что она выбрала. Отметки на моём теле вспыхивают золотистым светом, отбрасывая мерцающие тени по комнате, когда я опускаюсь ниже, обводя языком изгиб её груди.
Изольда прижимается ко мне, с её губ срывается гортанный стон, когда я завладеваю одним соском, терзая его зубами. Её руки дёргают меня за волосы, требуя большего, пока я терзаю её. Воздух наполняется запахом её возбуждения и медным привкусом крови, от которого у меня кружится голова.