— Куда ты идёшь? — разочарованно спрашиваю я.
— Нам нужно привести тебя в порядок, а затем выяснить, кто поставил на тебе клеймо.
Я смотрю на символ, совершенно забыв о нём.
Он направляется в ванную, и я слышу, как включается душ. Я вздрагиваю, надеясь, что на этот раз это просто вода. Я не слышу, чтобы он ругался или выключал воду, так что, полагаю, всё в порядке. Я встаю с кровати и ковыляю к нему, наслаждаясь приятной болью, и протягиваю руку. Он стоит спиной ко мне, пробуя воду, и я соскабливаю её с его спины, прижимая губы, чтобы слизать с них кровь, прежде чем она закроется.
— Ты действительно имел в виду то, что сказал? — бормочу я.
Он отворачивает голову в сторону.
— Каждое слово.
Я обнимаю его, и он кладёт руку мне на запястье.
— Когда придёт время, я приму твою фамилию как свою собственную и буду гордиться тем, что она принадлежит мне.
Он поворачивается в моих объятиях и смотрит на меня сверху вниз, его рука снова сжимается на моём горле.
— Ты показываешь мне честь, произнося эти слова, — говорит он, и его голос полон эмоций, которые я редко слышал от него. — Фамилия Аквила имеет вес там, откуда я родом.
— Откуда ты родом? — спрашиваю я, заглядывая в его янтарные глаза.
Его челюсть слегка сжимается.
— Об этом поговорим в другой раз. Сейчас нам нужно сосредоточиться на этом, — он проводит большим пальцем по выцветшему знаку на моей груди. — Кто-то намеренно пометил тебя. Кто-то, кто знал о способности Уильяма обретать телесность при определённых условиях.
Он ведёт меня в душ, тёплая вода приносит благословенное облегчение после потока крови, хлынувшего ранее. Я прислоняюсь к нему, пока он нежно смывает остатки нашей страсти, его прикосновения благоговейны, несмотря на тьму, скрывающуюся под его кожей.
— Список подозреваемых невелик, — бормочу я, закрывая глаза, когда его руки перебирают мои волосы. — Это должен быть кто-то, кто имеет доступ как к древней магии, так и к знаниям о природе Уильяма и о том факте, что я могу его видеть.
— И кто-то, кто был достаточно близко, чтобы прикасаться к тебе с тех пор, как ты приехала, — мрачно добавляет Си-Джей. — Это значительно сужает круг поисков.
Одна мысль поражает меня с тошнотворной ясностью.
— Бенц, Рейн, тот подонок.
Руки Си-Джея массируют мне кожу головы, и я застонала от удовольствия.
— Я разорву их всех в клочья.
Я улыбаюсь, закрывая глаза. Когда он перестает делать то, что делал, я хмурюсь и снова открываю глаза. Выражение его лица становится мрачным, почти испуганным.
— Это не угроза, Изольда. Я сдерживался, потому что не хотел, чтобы ты увидела монстра, который скрывается под поверхностью. Я не хотел, чтобы ты отворачивалась от меня. Но когда Кассиэль убил Бенца, ты не сбежала. Ты не отвернулась от него. Это всё меняет, Изольда.
Я склоняюсь к его прикосновению, изучая конфликт, отражающийся на его лице.
— Какой монстр, Си-Джей? Думаешь, я ещё не знаю, что ты опасен?
Он весело смеётся.
— Ты даже не представляешь, что значит «опасен», когда дело касается меня, моя сладкая.
— Может быть, не потому что у тебя всё ещё есть секреты от меня. Но это нормально. Я знаю, что на это есть веская причина. Я понимаю необходимость секретов, поверь мне. Я верю, что ты расскажешь мне, когда будешь готов.
— Это не потому, что я не хочу… Я просто не могу. Пока нет.
— Всё в порядке. Тебе не нужно ничего объяснять.
Его глаза ищут мои.
— Ты само совершенство, Изольда Морворен.
— Ты ожидал меньшего? — я ухмыляюсь.
— Я ожидал давления, — честно признаётся он.
— Не от меня. Не от женщины, которая знает, что хочет быть с тобой, несмотря на то что не знает всей правды.
— Ты сильно рискуешь, — говорит он.
— Оно того стоит.
Он прижимает меня к себе, его губы впиваются в мои, когда он целует меня поцелуем, от которого рушится мир. Символ снова нагревается, и я стону ему в рот, когда он поднимает меня и прижимает к холодным плиткам пола. Он насаживает меня на свой член, тупая боль между моих бёдер усиливается, но я терплю. Я принимаю всё и требую большего.
Он шипит от удовольствия:
— Иззи, — хрипит он. — Боги, с тобой так чертовски хорошо.
Я прижимаюсь к нему, обхватывая его ногами, когда он входит в меня. Его обладание мной кажется первобытным и неограниченным, и моя киска наполняется возбуждением. Каждый раз, когда он входит в меня, моя сила растёт, и теперь я знаю только одно — это он.
Он прижимает меня к кафелю, и необузданные эмоции выплескиваются из него, когда он заставляет меня кончить снова.