Слушая мать, Бойс посмотрел на горизонт. Словно в подтверждение ее слов над лесом клубились тучи.
- Погода баловала нас весь май, миледи. Дни стояли теплые, просто чудо, я смог начать и на целых двадцать процентов закончить картину, - ответил Джон, который сидел рядом с леди МакГрей в шезлонге у соседнего окна, - Сегодня я даже рад, что удалось остаться в поместье. Это приятно - поспать подольше под завывания бури, не спешить за завтраком и не идти через луг и лес, в одежде, сырой от утренней росы. Тем более, когда компанию составляете вы...
Леди МакГрей рассмеялась тихим девичьим смехом. Кошка под ее рукой урчала.
- Скоро июнь, в котором будет много солнечных дней. Вы еще сможете продолжить работу над картиной, Джон. Честно говоря, я хоть и ругаю непогоду, но в душе благодарна ей за то, что сегодня она оставила вас дома, молодые люди. Супруг мой будет в отъезде еще неделю, я исстрадаюсь от одиночества, если время от времени вы не будете развлекать меня беседами.
Бойс ощутил острую боль в виске и приложил к нему прохладный стакан, который держал в руке. Действие сие не укрылось от глаз матери.
- Сына моего, увы, такая перспектива не радует, - отметила она чуть огорченно.
- Что ты, мама? - Бойс повернулся к ней. Поставил стакан на подоконник, - С чего ты это взяла? Я очень рад побыть с тобой.
- Ты сумрачный сегодня, сынок, сам не свой. Не шутишь, не говоришь со мной и Джоном.
Бойс подошел к леди МакГрей.
- Брысь, Люси, - он легонько ткнул кошку, и та сбежала. Опустился на колени, положил голову на материнский подол, - Мне немного не по себе с утра. Голова болит. Но ничего серьезного, не пугайся.
Элеонора ласково прошлась пальцами по густым волосам.
- Умоляю, не заболей опять. Второго раза я не переживу.
- Фу, мама! - Бойс фыркнул и громко, раскатисто чихнул, - у тебя все платье в кошачьей шерсти! Мерзавка Люси!
Он вскочил под дружный хохот матери и Милле, вытер лицо предплечьем.
- Я честно пытался принять участие в ваших посиделках. Мама, скажи спасибо своей кошке, что у меня ничего не вышло! Выйду в сад, иначе задохнусь.
Он наклонился к матери, стал звонко расцеловывать ее в щеки и лоб.
- Иди! Иди! - отмахивалась неохотно Элеонора, - Когда ты повзрослеешь, сорванец?
Бойс вышел. Идя по коридору, чихнул еще несколько раз. Мать и Милле продолжали смеяться ему в след.
Он сунулся было в потрепанный ночной грозой сад. Но не там ему хотелось оказаться. Бойс прошел на конюшню. Алпин, почуяв хозяина, зафыркал, забил копытами в стойле. Бойс оседлал жеребца и вывел его за ворота, ни слова не сказав конюху, который пришел задать лошадям корм. Скоро они вдвоем летели вниз с горы, на которой стояло поместье.
Конь рысью форсировал меловой ручей, вздымая копытами фонтаны брызг. Грудью протаранил молодой ольшаник на опушке рощицы. С листьев полетела роса. Когда Бойс выбрался из рощи на луг, он уже вымок до нитки. Придержал коня. Поехал шагом, внимательно всматриваясь в окрестность. Он был собран и напряжен, как охотник, выслеживающий жертву.
Бойс понимал, скорее всего, Катриона сидит дома: художники не пришли за ней с утра, а значит Анна не выпустит дочку, тем более что ночная гроза, того и гляди, повторится. Но наперекор здравому смыслу ждал: сейчас где-нибудь покажется ее фигурка. Он спускался в каждую ложбинку, взбирался на каждый холмик, объезжал одиноко растущие кусты и группы деревьев.
"Съезжу к дому, - решил Бойс, - Возможно, она в саду. Я даже не покажусь ей. Взгляну и уеду".
Думая так и кусая в нетерпении губы, он въехал на полянку, где стоял мегалит. И остановил коня. Камень обеими руками обнимала девушка - она показалась ему распластанной на скале птицей. Услышав шорох гравия за спиной, девушка обернулась, светлые распущенные волосы скользнули волной.
- Приехал? - спросила она, глядя на Бойса серыми глазами.
- Да.
Он спешился. Стоял перед ней, мокрый, мял в руках поводья и чувствовал себя последним дураком. Не выдержав горящего взгляда, опустил голову.
Девушка сделала несколько шагов навстречу. Остановилась. Он ждал. Вдруг наверху громыхнуло, и хлынул дождь. Вокруг зашумело, между ними встала влажная стена.
- Ай! - взвизгнула Катриона, - Бежим!
Развернувшись, побежала в лес. Бойс закинул поводья на шею коня.
"Увидел. Теперь можешь уезжать. Беги, Бойс. Беги домой!" Он сунул ногу в стремя. Но передумал и кинулся догонять девушку.
Она ловко лавировала между стволов, подныривала под ветви, перепрыгивала пеньки. Платье то показывалось, то исчезало. Бойс едва за ней поспевал, таща за узду жеребца.