Мать пожала плечами. Она была обижена на него за молчание, за то, что так и не поделился с ней произошедшим. Но Бойс не находил в себе силы поговорить.
Он вышел из дома за час до обеда, прихватив блокнот и мелки. Распогодилось, над полем плыл теплый воздух, качались высокие зацветшие травы.
Вырвавшись за пределы поместья, Бойс снова чувствовал запах яблони. Ноги сами несли его подальше от дома, окрестных деревень, в леса, в глушь, туда, где обитает светлый призрак…
- Милле… Черт меня дери… – бормотал Бойс, идя вброд через ручей, – Я пропал, Джон, пропал...
Длинные перистые облака над головой серебрились и походили на девичьи локоны. В далеких горах пело эхо. Везде, в каждой былинке, в сверкающей на листьях росе, была она. Бойс шел. Магический камень, дремлющий среди деревьев, звал его, тянул к себе магнитом.
Катриона стояла на самой его вершине. Бойс приблизился. Она бы не смогла забраться туда без посторонней помощи. Камень гладкий, как речной окатыш, с заостренной верхушкой, стоя на которой не реально удержать равновесие. Но она стояла, свободно выпрямившись, без тени страха на лице.
- Катриона!
Девушка воздела к небу руки. Волосы ее струились по ветру, платье приподнялось, открыв стройные лодыжки.
- Я звала тебя. Ты слышал?
- Как ты туда забралась?
- Взлетела. Я птица.
Она залилась смехом.
- Спускайся! – он не сводил с нее восхищенных глаз, – Я помогу тебе. Только ради Бога, будь осторожна.
- Лови!
Он не успел опомниться. С коротким криком девушка прыгнула прямо на него. Бойс еле сумел поймать ее в объятия. Они упали и покатились по траве. Катриона оказалась сверху, сильно прижавшись к нему бедрами, приподнялась на локтях. Сверкающий каскад пахнущих яблоней волос скрыл от него весь мир.
- Пойдем, – шепнула девушка, щекоча горячим дыханием его шею.
- Я твой, Катриона, – Бойс крепче сжал притиснувшего к нему эльфа, боясь, что волшебное существо обманет его и сбежит, растаяв в воздухе.
Он упивался наслаждением, держа ее в руках. Она цвела и благоухала, лежа рядом с ним на узкой кровати, той самой, что приютила их впервые.
«Милле?.. Лондон?.. Братство… Кто это? Где это? Я не знаю ничего подобного. Они мне незнакомы, – думал Бойс, обжигаясь о гладкую русалочью кожу, – Что мне они…, что мне весь мир, пока я касаюсь этого живого чуда? Гори все синим пламенем».
Нет, она не была безумна. Он убеждался в этом вновь, принимая ее пылкие поцелуи. Лежа дома в кровати, он вспоминал их первый раз. Эти горячие воспоминания казались ему плодом больного воображения. Но нет, ее страсть ему не привиделась…
Бойс оторвался от девушки, лег рядом, глядя на тонко прорисованный в полутьме профиль.
- Я люблю тебя, Катриона.
- Любишь… Тристан любил белокурую Изольду.
- Да. Я рассказывал тебе о них. Помнишь?
- Помню, Бойс. Катриона помнит, – ее ресницы задрожали, обнаженная грудь поднялась в глубоком вздохе. – Хладен над водой туман. Лист в оранжевой кайме. Застели плащом, Тристан, наше ложе на траве.
Бойс сел. Не в первый раз Катриона заговорила стихами. Обычно они казались ему чем-то вроде ее шутливого каприза. Но сейчас все было иначе. Голос девушки понизился от насыщенного чувства. По коже у него пробежали мурашки.
- Распростерлись небеса серым свадебным шатром. Я в твоих руках, Тристан, забываюсь долгим сном.
Бойс осторожно встал, взял со стола блокнот и раскрыл его. Она лежала, запрокинув голову, погруженная в мечты, образы, слова и не замечала его.
- Песни вереска тихи, – продолжила Катриона после долгой паузы. Бойс стал записывать, – над холмом горит закат. Мы уснули у реки. Сотни тысяч лет назад…
- Дальше, Катриона, расскажи дальше…
- Эхо дальних диких стран и родной ирландский брег. Обручили нас, Тристан, повенчали нас навек.
«Прекрасная маленькая поэтесса. Лесная колдунья. Сколько лет ты живешь на свете? Родилась вчера? Или знала Тристана, была его Изольдой, сидела на троне, увенчанная короной, приветствовала верных своих, восхищенных вассалов. С незапамятных времен ты идешь по лесам. Делишься своим горем и счастьем с простым смертным».
- Пролегла тропа в песках. Долог путь и края нет. Гонит нас вперед тоска. Горе нам спешит вослед.
Бойс писал. И рисовал – перед ним лежала белокурая Изольда, королева Корнуолла, лишенная роскоши и причитающихся ей почестей. Красота была ее единственной регалией. Единственным достоянием был он, влюбленный в нее Тристан.
Месяц он жил в плену ее очарования. Катриона уводила его прочь от знакомых мест. Уводила далеко, где пустынно, где обитают дикие звери и подобные ей сказочные существа. Обветренные соленые скалы. Мягкий мох, звериные тропы в нем. Ледяной ручей, ее летучий шепот. Древнее колдовство.