Породистый подал переговорщику знак, благодаря чему Бри получила исчерпывающий ответ на один из своих вопросов. Переговорщик выложил на стол очередную фотографию – на ней была белокурая девушка, запечатленная во время прогулки из укрытия.
«Красивая сука», – отметила Бри.
- Посмотри на это фото, Бри Арнетт, – сказал переговорщик, – запомни девушку по имени Катерина Шэддикс. Зная тебя, предупреждаю, если у нее упадет с головы хоть волос, к тебе, Бри Арнетт, будут применены твои же методы. С тебя живой полосами спустят кожу, затем мелко нашинкуют и скормят псам. Двум сукам с поэтичными именами Эйя и Ида. Уяснила?
Бри закурила.
- Если сделаешь все, как надо, – продолжил араб, – мы забудем о тебе.
- Какие вы добрые, парни, – сдержала зевок Бри.
Переговорщик стал укладывать в папку разбросанные по столу фотографии.
- Это все, что мы хотели сказать вам, мисс Арнетт. Прощайте. Надеюсь, мы поняли друг друга.
- Не сомневайся.
- Вы свободны.
Она перехватила у него фото сутенера.
- Пожалела, говоришь, – Бри передвинула сигариллу в угол рта, сжала ее белыми зубами, – да нет. Сглупила просто. И на старуху бывает проруха.
Отшвырнув фото, она взяла шлем и вышла. Мужчины проследили сквозь панорамные окна бара, как на улице девушка седлает свой байк, заводит его, уезжает.
- Как вам? – по-арабски спросил спутников мужчина, который вел с Бри переговоры.
- Альгуль, – принц Самир снял очки, сжал их в кулаке, – людоедка.
Гостиничная сеть, принадлежащая лично Самиру, имела фешенебельные отели во всех мегаполисах мира. В Лондоне тоже. К входу здания в стиле английский неоклассицизм на перекрестье широких, обсаженных ясенями улиц подкатил кортеж принца, состоящий из пяти автомобилей. На их капотах не было дипломатических флажков – принц прибыл инкогнито. Это был понедельник, немного за полдень, в роскошном холле отеля было немного гостей. Только Самир вошел, управляющий, предупрежденный о прибытии принца, лично сопроводил его к отдельному бронированному лифту, в котором Самир вместе со свитой поднялся на верхний этаж здания. Там располагались президентские апартаменты окруженные зелеными оранжереями и открытыми террасами. Мужчины зашагали по комнатам, интерьеры которых поражали великолепием – палисандр, мерцающие ткани, драгоценная мозаика, бирюза, нежно розовый мрамор, золото и серебро в отделке. Перед тем как войти в журчащий водой фонтанов сад, цветущий за дверями из хрустального стекла, принц приказал сопровождению ждать его у входа.
Сад был наполнен пением птиц и ароматами цветов. Лондон в это время года был сер и зябок, но принц оказался в благоухающем раю.
- Ты здесь? – позвал он негромко на родном языке.
- Здесь, – раздался мелодичный голос откуда-то из недр сада.
Из-за увешанных плодами лимонных и мандариновых деревьев вышла женщина и плавно пошла по лазуритовым плитам, устилавшим пол. Она была прекрасна – образчик зрелой, расцветшей красоты. Каштановые волосы, собранные в высокую, напоминающую корону прическу, оттеняли кожу легкого оливкового оттенка. На ней было платье из тончайшей шерсти болотного цвета, украшенное ажурной вышивкой с легким алмазным отливом. Длинные рукава охватывали тонкие руки с браслетами на запястьях, подол повторял очертания красивых ног. Женщина приблизилась.
- Самир, – произнесла она нежно и волнительно.
Принц бросился к ней, сделал такое движение, будто хотел пасть ниц перед этой богиней. Ее глаза глубокого фиалкового цвета полыхнули.
- Нет, что ты, дорогой, лучше поцелуй меня!
Принц запечатлел на ее щеке целомудренный поцелуй.
- Мама, почему ты здесь? Уму непостижимо – ты покинула дом!?
- Покинула, – женщина взяла в ладони его склоненное к ней лицо, – мой единственный сын не спешит возвращаться ко мне, и я решила поехать к нему сама.
- Но отец…
- Да, отец не здоров, я не могу оставлять его надолго, поэтому пробуду в Лондоне лишь несколько часов. Какое счастье, что ты приехал на выходные в Британию. У тебя здесь дела?
- Дела, – принц отвел взгляд, – но что о них говорить, когда ты рядом?! Мама, я хочу пригласить тебя куда-нибудь. Пойдем в театр?!
- Самир, – женщина мягко опустила унизанную драгоценными кольцами кисть ему на плечо, – не спеши, давай сядем.
- Хорошо, – Самир предложил ей локоть и отвел к низкому дивану, выплетенному из лозы. Они опустились на обложенное крошечными подушечками сиденье.
Мать взяла в ладони правую руку принца, на мизинце которой сверкал черный бриллиант, вопрошающе посмотрела на сына.