В полдень, когда Карла из последних сил сдерживала рыдания над телефонной трубкой, в галерею ворвался ураган. Как всегда эффектная, с разметавшейся по плечам бурей черных локонов Маргарита Уайнпот задержалась у секретарского столика и спросила:
- Что с тобой Карла? Кто-то умер?
Карла рассчитано медленным движением вернула на телефонный аппарат трубку и произнесла ровным голосом, который стоил ей огромного усилия воли:
- Включите мобильник, босс.
- Ах, да, мобильник! Ты, верно, звонила мне, деточка, беспокоилась. Я выключила его вчера перед сном, а утром забыла включить.
Отыскав в сумке мобильник, Марго нажала кнопку. Тихую атмосферу галереи сотрясла жуткая какофония электронных звуков – стали приходить короткие сообщения о десятках непринятых вызовов. Марго испуганно швырнула телефон на стол Карлы – он пиликал и жужжал, словно одержимый бесом.
- Сделай с ним что-нибудь, Карла. Или я его разобью. Выруби его – он взбесился!
- Я поставила на уши всех, кроме вашего отца и пары фамилий с конца списка, – ехидно сообщила Карла и потрясла в воздухе альбомным листом с именами, – мы вас ищем с самого утра. Даже звонили в больницу.
В ту секунду, привлеченная песней мобильника, из выставочной залы вышла Кэт. Увидев Марго, она пошатнулась и схватилась за стоявшую рядом статую обнаженного юноши в боевом шлеме – за самую интимную часть его тела.
- Не отломи Давиду фаллос, Кэт, – попросила Марго, – ты будто привидение увидела.
- Я думала, вас сшиб грузовик.
- У всех здесь слишком буйная фантазия. Я в порядке. Ну, что уставились, могут у меня быть дела личного характера? Кэт, иди работай. Карла, звони всем, кого ты растревожила, сообщай, что Марго Уайнпот жива, здорова и цветет, как майская роза. Я к себе. Попрошу не беспокоить, ни с кем не соединять.
Она направилась к лестнице, покачивая крутыми бедрами.
- Стерва, – заключила Кэт,- дела личного характера у нее. Интересно, как эти дела зовут?
- И хороши ли они в постели? – докончила Карла, вырубая неугомонный мобильник.
Рабочий день пошел своим чередом. Но раз начался он таким странным образом, то и дальше без странностей не обошлось. Перед кабинетом Марго был балкончик со скульптурной балюстрадой, выходящий непосредственно в холл – с его высоты отменно просматривался любой закуток галереи. Хозяйка заведения вытащила на балкончик кресло-качалку, уселась в нее и так сидела довольно долго, куря сигарету за сигаретой. Раньше она никогда не курила в галерее.
- Сбрендила старушка, – шепнула Кэт, постоянно ощущая на себе пристальный взгляд Маргариты.
- Я боюсь находиться в одном помещении с умалишенной. Уволюсь, к чертям собачьим, – прошипела Карла. – Смотри, на нее вдохновение напало.
Действительно, Марго сходила за мольбертом. Установила его, заняла позу творца, рождающего шедевр, и принялась рисовать…
Больше подчиненные свою начальницу не обсуждали. Зато Кэт перед уходом очередной раз убедилась в наличии у Марго определенных симптомов.
- Послушай, Марго, – сказала она, когда они втроем шли к стоянке, – Сегодня были люди, они хотят купить работы твоего авторства. Их интересуют картины, написанные тобой в Европе. Речь идет о более чем значительной сумме. Проконсультируй меня с утра, какие из полотен я могу продавать, а какие нет, хорошо?
- Скоро Рождество, Кэт – нельзя сказать наверняка, что будет завтра, а что послезавтра, – таинственно ответила Марго, – Пора чудес, волшебство витает в воздухе. А мне неплохо бы отдохнуть…
- Конечно-конечно, отдыхай, дорогая, – Кэт и Карла помогли начальнице забраться в корвет, многозначительно переглянулись и пожелали друг другу спокойной ночи.
Впервые за последнюю неделю Кэт крепко уснула, впервые ей приснился сон.
Гора, на ее зеленеющей вершине большой старинный дом, над шпилями его крыш – грохочущее свинцовое небо. По склону к вершине горы вбегает, извиваясь, дорога. Кэт стоит на ней, не в силах сделать ни шага: дорогу развезло от ливней, оставленные колесами колеи заполнены стоялой водой, у обочин – густая бурая слякоть. Босые ноги стынут от холода, от сырости ломит кости. Надо идти. Она делает шаг и, не сумев сохранить равновесие, падает в грязь. Силится подняться, но поскальзывается.
«Не встану», – думает она, не переставая бороться с дорогой. И встает. Делает шаг, проваливается, увязает по колено.
«Не дойду».
Ветер доносит жалобный стон. Кэт знаком этот голос, она вскидывает голову, убирает лезущие в глаза непослушные пряди, размазывая грязь по лицу.