- Вы все такие умные, – Адель поднялась, – пойду ждать Сэма в коридор. Он тоже умный, но, по крайней мере, не демонстрирует это на каждом шагу.
У двери блондинка задержалась.
- Готовься, Кэт. Он явится сюда по твою душу.
- Что она имела в виду? – нахмурился Джерри.
Кэт отмахнулась.
- Обычная болтовня. Немного поскандалим, всего и делов.
- С чего бы это вам скандалить? – лоб Джерри прорезали складки. – У тебя с этим Сэмом какие-то особенные отношения?
- Отношения, которые они обожают выяснять, – объяснил Зак. – Приступают к этому с первой минуты встречи. Манера такая. Мы привыкли.
- Кто вообще такой этот Сэм? – шотландец вопросительно глянул на Кэт.
Кэт и Зак переглянулись.
- Сэм – мой хороший друг. Я знаю его сто лет, – ответила Кэт, кладя ладонь на колено шотландца, – я говорила тебе о нем в самолете. Серьезный человек, ценитель мультиков. Сейчас с ним познакомишься: Адель открывает дверь.
Из прихожей донеслись щелчки поворачиваемого замка. Адель стала кого-то горячо приветствовать. В ответ раздался быстрый говорок, в котором за мгновение сменилось, наверное, с десяток интонаций. Джерри заинтригованно посмотрел на дверь. В ней возник персонаж, своим внешним видом оправдывающий всякие ожидания.
- День добрый, – произнес он глубоким, красивым тенором, который мог бы принадлежать проповеднику, – приветствую всех, кого знаю, а кого не знаю, особенно.
Это был молодой человек ростом немного ниже среднего, хорошо сложенный, но очень сухощавый. На голове его росли буйные рыжие кудри, на большом и горбатом, как у римского прокуратора, носу поблескивали круглые стеклышки очков, из-за которых внимательно смотрели глаза бутылочно-зеленого цвета в обрамлении разлапистых ресниц. Он был одет в кофейный шерстяной свитер, кремовые брюки и малиновые штиблеты. Сунув руки в карманы брюк, новоприбывший насупился, глядя на Зака.
- Зак, ты обратно меня удивил. Твоя женщина страдает без пользы. Иди, делай ее счастливой.
Зак послушно поднялся и вышел.
Дьявольский взгляд пришельца задержался на Кэт, затем переполз на Джерри.
- Самуил Цедербаум. Или Сэм, если будет угодно.
- Джерард, – Самуил Цедербаум едва доходил шотландцу до плеча. Но ответил сильным мужским рукопожатием. – Я о вас много слышал.
- Это меня не особенно радует. Обо мне говорят много. Но хорошо обо мне говорит только бабуля.
- Ты решил меня игнорировать, Сэм? – в разговор включилась Кэт. Она встала и подошла к рыжему юноше.
Он ссутулился и развел руками.
- Как я смею? Я бы хотел тебя игнорировать, но для меня это роскошь, которую я не могу позволить.
Друзья обнялись. Похлопывая Сэма по спине, Кэт стала рассказывать о нем Джерарду.
- Сэм – гениальный фотограф. Универсал – фотографирует и для модных журналов, и для National Geographic. Мы давно знакомы, Сэм мой земляк. Как и я, иммигрант из России.
- Вы жили в Санкт-Петербурге, Сэм? – пытаясь преодолеть безотчетную, но упрямо растущую неприязнь к новоприбывшему, Джерри силился быть вежливым.
Молодой фотограф свел над переносицей густые рыжие брови.
- Не вполне, – ответил он, садясь в свободное кресло, и закидывая ногу на ногу, – Мама с папой заделали меня в Одессе. Через границу я перебрался в животе мамы, на свет появился недалеко отсюда – на Брайтон-Бич.
Его прервали входящие Зак и Адель. Прижимаясь к бой-френду, девушка пролепетала:
- Сэм, ты уже познакомился с Джерардом? Неплохо, оказывается, выглядит твой злой рок!
В комнате повисло тяжелое молчание. Джерри тупо уставился на покачивающися малиновый ботинок Сэма. Ботинок замер на половине своей траектории. Сэм профессорским жестом поправил очки:
- Моя бесхитростная подруга имеет сказать, что я давно, но безнадежно влюблен в Кэт. Ты, Джерри, своим появлением убил последний проблеск надежды.
- Так! – хлопнула в ладоши Кэт так оглушительно, что все подпрыгнули. – Адель, ты высказала свое мнение. Теперь убирай какао – тащи чего-нибудь покрепче. У вас должно быть что-то припасено! Зак?
- Полный холодильник шампанского.
- Лучше не придумаешь.
Все быстренько расселись. На столе были расставлены фужеры, появилась бутылка с шампанским, которую взялся открывать Сэм. По его носатому лицу пробегали завораживающие гримасы. Он походил на взъерошенного, нахохлившегося ястребка и, раскручивая проволоку, говорил:
- Давайте не будем грешить, не будем делать друг другу нервы, да, Адель? Рождество на дворе – дадим друг другу вздохнуть свободно, порадуемся! Все могут пить шампанское? Так пьем! А потом я стану дарить подарки.