- Ты уверена?
- Я уверена. Сёма, успокойся, ты краснеешь.
- Я краснею, Катюша. Как мне не краснеть, когда здесь конец света!
- Не преувеличивай.
Он вскочил, прошелся от стола к окну и обратно. Глаза Кэт метали молнии. Зак и Адель шустро убирали посуду со стола.
- Ты хоть знаешь, чем занимается твой бравый Кэмпбелл? Вдруг он авантюрист?
- Авантюрист у нас ты, Сёма. Кончай разыгрывать сцену.
- Я имею полное право на эту сцену, Катя! Моя бабуля Рохл говорила мне: «Сёма, эта девочка не для нас, но ты так мучаешься, Сёма, что нет никаких моих сил!». Ты знаешь мою бабулю Рохл.
- Я знаю твою бабулю Рохл.
- Бабуля пережила концлагерь. После смерти дедули ее не волнует ничего, лишь наша киса да любимый внучек Сёма! Она сказала мне: «Сёма, детка моя, мне больно на тебя смотреть. Езжай в Иерусалим, скажи раввину главной синагоги, чтобы молился за тебя – он наш родственник по тете Фане, он тебе поможет». Я поехал, и раввин сказал «да». Мы молились с ним вместе. Я плакал, Катюша, я рыдал, аки Иона в чреве кита.
- Боже праведный! Ты загоняешь меня в могилу.
- А ты загоняешь меня еще глубже! В Стену Плача я воткнул сотню бумажечек с просьбой подарить тебе счастье. В моем лице! Ты хочешь сказать, я конопатил Стену бумажечками не с той стороны? Я напрасно залил слезами Иерусалим? Я выпросил счастье для рогатой дылды из Шотландии, а не для Самуила Цедербаума из Одессы? Что я скажу бабуле? – ее морщинистые руки приняли меня в наш бренный мир!
Кэт встала. Пока Сэм причитал, сняла с его орлиного носа очки, протерла их рукавом и вернула на место.
- Соскучилась я по тебе, Самуил Цедербаум. Думала, ты мне обрадуешься, а ты начал страдать.
- Сэм, кончай пилить ее, – внезапно встрял Зак, выглядывая из дверей кухни, куда они с Адель ретировались в самый разгар представления, – Ты давно видел ее такой счастливой?
- Давно, – вздохнул Сэм.
- Вот именно. Оставьте ребят в покое, они красивая пара.
- Бери шампанское, адвокат дьявола, полный рюкзак, – ответил Сэм, грустно глядя на Кэт глубоко посаженными глазами, – водку-то пить вы не умеете, несчастные. Поедем на каток в Центральный Парк, мне наскучило разбираться с амурами.
На каток отправились в двух разных машинах. Первыми уехали Зак и Адель, а Кэт устроилась на заднем сиденье второго такси между Джерри и Сэмом.
- Ты переоделась? – заметил Джерри.
- Переоделась, – Кэт разгладила на коленях подол короткой юбки, – Это хранится у Адель на всякий случай. Когда ветер странствий заносит меня в Нью-Йорк, мы идем на каток в Радио-Сити или в Центральный Парк. Коньки я тоже прихватила.
- У меня нет коньков.
- Будешь кататься на ботинках, – Сэм отрешенно рассматривал зимнее небо за окном автомобиля.
- То есть как на ботинках?
- Небыстро.
Кэт отвесила фотографу затрещину, вырвав из него поток неясного ворчания.
- Коньки можно взять напрокат в Центральном Парке. Все в порядке, Джерри. Ребята, не бодайтесь. Пожалейте светлый праздник.
Больше разговоров в такси не возникало. Кэт всю дорогу в полголоса подпевала радио, водитель тяжкими вздохами сочувствовал мужчинам, воздух в салоне пощелкивал от напряжения.
Когда добрались до катка Волмана, начало смеркаться. Огромное ледяное око, обнесенное бортиками, отсвечивало синевой. По нему разбегались розовые и желтые пятна, отбрасываемые фонарями, отчего создавалось впечатление, будто на земле лежит гигантская палитра художника. Играла музыка, пешеходные дорожки, скамейки и нависающие кроны деревьев, что растут в Центральном Парке, серебрились от инея. За деревьями вздымалась заиндевевшая стена небоскребов, подпирающая собой тяжелый от снеговых туч небосвод.
- Вон наша кнопка, – оставив свой молчаливый эскорт, Кэт побежала к бортику, у которого стояла и глазела на каток невысокая пухленькая фигурка в курточке, шапке с помпоном и клетчатой юбке.
- Я знаю, кто ты, заканчивай дурить! – взбрыкнула Адель, отдирая от лица ладони Кэт, которыми та зажала ей глаза. Кэт расхохоталась и отпустила подругу. Поскользнулась на насте. Джерри поймал ее, не дав свалиться в снег.
- Особо не пила, а ноги не держат, – осудила Адель, ковыряя коньком лед, – Отпусти ее, Джерри, пусть покатается, отведет душу, устанет. Кэт нужно утомить, иначе она издергает нас всех до конца вечера.
- Вредина, – Кэт уселась на ближайшую скамейку, скинула сапоги и, сунув ноги в коньки, которые ей подал Сэм, стала их ловко зашнуровывать. – Не может угнаться за Заком, вот и не в духе.
- Выпусти вас троих на лед, и окружающий мир перестает существовать, – Адель тоскливо качнула заячьими ушками, что красовались у нее на шапке, – безумная троица. Он гоняет как сумасшедший, а на меня ноль внимания, чему мне радоваться?