С Джерри, тем не менее, были связаны слабые, но ощутимые уколы совести. Несколько раз его традиционный полуденный звонок совпал с приходом принца. Кэт приходилось отговариваться работой, перезванивать позже… Со второй попытки разговор обычно не клеился.
Сегодня история повторилась.
- Джерри, прости, не могу сейчас разговаривать. Позвоню потом, хочешь? – предложила Кэт, выходя в холл галереи, куда сквозь парадные двери уже входили принц и его свита.
- Опять занята?
Она представила, как шотландец недовольно хмурится и разнервничалась.
- Что значит «опять»? Я на работе. Здесь всегда может всплыть что-то важное.
- Хорошо, работай, – сухо ответил Джерри, – Я сам тебе позвоню.
И отключился. Она сунула мобильник в кармашек расклешенной юбки.
- Добрый день, Кэт! – принц преподнес ей крохотную корзиночку с красивейшими бело-голубыми фиалками. – Вам сообщили дурную новость?
- Здравствуйте, Самир. С чего вы взяли?
- После разговора по телефону вы погрустнели.
- Вам показалось. Видите, я улыбаюсь. Почему хотя бы раз вы не придете без цветов?
- Вам не нравятся фиалки?
- Нравятся. Но я чувствую себя обязанной.
- Напрасно. Я дарю вам цветы от души.
- Хорошо, идемте со мной, дамский угодник.
Не придав особого значения ядовитому взгляду Мэри Карлтон, которая стояла у ресепшна и была свидетелем сцены, Кэт развернулась на каблуках, прижала к себе корзинку с фиалками, пошла вперед.
Обмениваясь общими фразами, они углубились в самое сердце особняка, прошли в его заднюю часть, к которой был пристроен каменный флигель, остановились перед тяжелыми дверьми.
- Согласно легенде, которую Жозефин мне время от времени рассказывает, – сказала Кэт шейху, прежде чем постучать, – здесь работает таинственный реставратор, гений уровня самого Леонардо или Тициана, чьим полотнам ему доводилось возвращать жизнь. За более чем месяц работы в музее Мэлоуна, я ни разу его не видела. Кажется, сегодня такая возможность представится. Вы не против сходить в гости к реставратору, Самир?
- Я буду только рад, Кэт, – развел руками шейх, – но меня не приглашали.
- Отлично, я приглашаю. Раз уж вы пришли, не могу же я бросить вас. За пять минут до вашего прихода мимо меня пронесся Артур со словами «быстро во флигель». Вот мы на месте, я и вы, в качестве моего спутника. Вас устраивает такой расклад?
- Быть вашим спутником? Спрашиваете!
- Только одна вещь, Самир, прежде чем я постучу, – она повела глазами по стоящей за спиной шейха охране, – думаю, вам стоит войти в святая святых одному. Оставьте парней за дверьми. Уверяю, ничего плохого с вами в мастерской не случится. Наш реставратор успел разменять восьмой десяток и серьезной угрозы для вас не представляет.
Не замечая иронии Кэт, Самир на родном языке сказал пару слов арабу, стоявшему по его правое плечо. Это был видный, похожий на самого принца, мужчина, чью красоту портило высокомерное, даже брезгливое выражение, застывшее на лице. Оно придавало ему сходство с кровожадным пустынником-головорезом. Выслушав шейха, разбойник скривился сильнее, отчего лицо его стало вовсе зверским. Коротко кивнул хозяину, окинул Кэт взглядом оголодавшего леопарда, узревшего косулю.
Девушка внутренне поежилась и постучала в дверь.
Далеко не сразу за стеной послышались шаркающие шаги. Задолдонил старческий голос. Дверь открылась, в ноздри ударил ядреный запах олифы и лака, забивая дыхание. Перед ними предстал щуплый и низенький человечек. Он был облачен в изгвазданный краской рабочий халат, из-под длинной полы которого выглядывали носки разношенных домашних тапочек.
Человечек был стар. На его огромном носу поблескивало пенсне, великолепную лысину обрамлял ореол мелких седых кудрей, придавая обладателю шевелюры лихость и одновременно трогательность – ни дать, ни взять нимб вокруг головы святого.
– Желаю здравствовать, – скрипнул человечек, и пошаркал вглубь мастерской, оставив дверь распахнутой. Кэт расценила это как приглашение войти.
Чуждое пространство внутри флигеля под высоченным потолком пугало: тут и там, как обломки кораблекрушения, виднелись разные предметы. Девушка нашарила руку Самира, принц отозвался рукопожатием, и они шагнули в распахнутый дверной проем, как в магический портал – с трепетом и осторожностью, словно ожидали попасть в иное измерение. Что, собственно, и произошло.
Здесь следовало смотреть, куда ступаешь. Ждущая починки антикварная мебель норовила подставить ножку, о раскорячившиеся на пути мольберты можно было больно стукнуться, запнуться и упасть, с угрозой сломать себе конечность. Столы были заставлены стеклянной и металлической тарой разного калибра, над которой витал насыщенный химический аромат. Банки, скляночки, бутылки и пузырьки загадочно поблескивали. Стаканы, расставленные повсюду, щетинились прутиками кисточек. На чистых тряпицах были аккуратно разложены штабеля реставрационных инструментов: скребки, шпателя, шила, утюжки, грузики, весы, лупы и масса прочих хитрых приспособлений для скобления, счищания, выравнивания, размазывания, промокания, вощения, лущения, золочения, консервации и консолидации.