- Бойс? – старичок сгорбился, придвинулся к полотну ближе, присматриваясь, – не знаю, не знаю, судя по манере исполнения, подлинный Милле.
- Бойс и Милле действительно очень похожи манерой исполнения, – проговорила Кэт, – Они не копировали друг друга, не подражали друг другу. Скорее всего, даже не встречались. Милле жил в Лондоне. А Бойс… Кем был он, неизвестно. Однако оба художника развили стиль живописи, который мы сейчас наблюдаем. Это настоящий феномен. Особенно касательно Бойса. В Братстве Прерафаэлитов он не состоял. Но писал в их романтичной манере, использовал белила для грунтовки холста перед нанесением красок. И натурщиц выбирал соответствующих…
Мозес снова склонился к холсту.
- Как вы узнали, что это Бойс? Что вам подсказало?
- Я вижу, – Кэт замялась, – некоторые признаки…
- Занятно… – круглые стеклышки пенсне мигнули, – Поверю на слово. Но раз мы смотрим на картину Бойса, мы большие счастливцы. Его картины – раритет, который днем с огнем не сыщешь, не увидишь и не купишь.
- Вы правы. Говорят, существует скрываемая частная коллекция, из которой изредка на черный рынок попадает живопись этого художника. Где Артур умудрился отыскать его картину?
- Вы сами сказали – на черном рынке. Наш Мэлоун хват, каких мало. После реставрации пустит картину с молотка за бешеную сумму. Вы купили бы ее, юноша? Нравится вам девушка с цветами?
Вместо того, чтобы поглядеть на ту, которую указывал ему Мозес, принц взглянул на Кэт.
- Она прекрасна, – убежденно ответил он, – Я бы отдал многое, чтобы ей владеть.
- Хм, – старый еврей проковылял к другому треножнику и сдернул покрывало с холста. – А эта? Томас Гейнсборо, доложу вам, английский классик, академист.
С темного фона портрета на них смотрела белоликая дама с глазами лани, покатыми нежными плечами и красным маленьким ротиком, резко контрастирующим с чувственными полуоткрытыми губами той, которую запечатлел Бойс. Дама была в высоком напудренном парике, а свободную гриву волос девы на поляне раздувал ветерок.
- Что скажете?
- Она красива, – без уверток признал Самир, – перед ней хочется замереть в восхищении. Но эту…
Его взгляд вновь обратился к холсту Бойса. Или стоявшей рядом с холстом Кэт.
- Эту хочется любить. Ей хочется обладать.
- Добрый день, сэр, добро пожаловать в музей!
Он сразу ей понравился, как только вошел в вестибюль. Рост, осанка, фигура. Мэри Карлтон, бросив приводить в порядок рабочее место, из-за стойки вышла навстречу посетителю.
- Чем могу быть полезна? – осведомилась она, подходя к нему ближе, чем того предписывал этикет. Вблизи он был еще лучше.
Мужчина опустил на нее светлые глаза. Мэри Карлтон поправила кокетливое жабо на блузке, выпятила грудь.
- Для экскурсии, – заговорила она, не дождавшись от него реакции, – вы выбрали неудачное время, сэр.
- Чем оно неудачно? – подал он голос.
- Вам лучше зайти позже, через час или два, – она изначала решила быть милой и вежливой, – В галерее будет свободнее, я лично проведу вас по залам, покажу все наши экспонаты.
- Вы не ответили на вопрос, – усмехнулся он. При виде его усмешки Мэри ощутила острую нехватку воздуха.
- В залах полно-полным охраны, – пролепетала она, тайком вытирая вспотевшие ладони о свои элегантные брючки, – вам не дадут свободно прогуляться по особняку.
- А что охрана охраняет? – вопросительно приподнял он бровь.
– Не что, а кого. Охрана охраняет его высочество арабского принца, который в последнее время стал нашим постоянным посетителем.
- С чего вдруг такая честь? Принц – поклонник изящного искусства?
- Скорее изящных женщин, – доверительно сообщила Мэри, напуская на себя не свойственную ей целомудренную строгость, – С тех пор, как месяц назад у нас появилась новая сотрудница, в галерее каждый день балаган. Да что я рассказываю, вы сами все сейчас увидите.
Незнакомец сунул руки в карманы джинсов и отступил к стене, Мэри присоединилась к нему. В холле зашумело, мимо них прошествовали облаченные в черные костюмы здоровяки. Они выстроились коридорчиком, отрезав от центра комнаты привлекательную атташе и ее незнакомца. Мэри прижалась к нему плечиком. Он не обратил на это внимания.
Коридор из охраны заканчивался в глубине галереи у высоких лакированных дверей из беленого дерева. Двери оставались закрытыми.
Мужчина смотрел только на эти двери, которые долго, очень долго не открывались. Мэри уже второй раз украдкой потерлась грудью о локоть незнакомца. Безрезультатно. Замечать ее он не собирался. Она исподтишка стрельнула в него глазками. Он выглядел равнодушным, усталым, мало заинтересованном в происходящем. Одна единственная вещь его все-таки волновала. Эти чертовы двери, которыми завершается вестибюль. Он смотрел на них пристально, внимательно, словно хотел заставить их раскрыться силою взгляда. Она недовольно сморщила нос.