— Вы не возражаете, если мы присядем ненадолго? — попросил Чивер.
— Чувствуйте себя как дома.
Оба полицейских устроились в креслах, однако Протероу продолжал стоять на месте.
— Так почему же вы настолько уверены, что он не убивал Расселла? — сразу же перешел к делу Чивер.
Джинкс задумалась и некоторое время молчала, обдумывая свой ответ. Однако когда она заговорила, речь ее была отрывистой и не слишком складной:
— Понимаете, тут получается какой-то парадокс. Ведь вы сами только что слышали, как я попросила, чтобы он молчал и ничего не рассказывал до тех пор пока не появится адвокат. Видите ли, сама я не слишком уверена в том, что адвокаты всегда дают полезные советы. Я обращалась к одному такому юристу после смерти Рассела, — начала вспоминать Джинкс, — потому что до меня дошло, что я стою первой в списке подозреваемых. Так вот, он велел мне быть предельно осторожной в своих ответах на допросах в полиции. Никогда не проявляйте инициативу, добровольно не выдавайте никакую информацию, все ответы должны быть минимальными и краткими. Избегайте всяческих рассуждений, а самое главное, говорите лишь то, в чем вы абсолютно уверены, то есть только правду. — Она вздохнула. — Но вот теперь я поняла, что будет лучше, если я расскажу не только то, что знаю, но и то, о чем думаю. Потому что до этого момента все, чего я добилась, так это того, что теперь все подозрения падают на моего отца. — Джинкс замолчала.
— Но это не ответ на мой вопрос, мисс Кингсли.
Она уставилась в пол, быстро и нервно затягиваясь сигаретой.
— Мы как раз говорили о гибели Рассела перед тем, как вы пришли, — неожиданно заявила Джинкс. — Майлз признался, что он всегда считал, что моего мужа убил наш отец. Именно поэтому они с Фергусом наивно полагали, что в этом случае уж им-то можно совершать всяческие мелкие проступки. Братья, не особенно задумываясь, украли двадцать фунтов у садовника, а затем начали подделывать подпись их матери на чеках, полагая, что все это — сущие пустяки по сравнению с убийством. — Она подняла глаза на полицейских. — Но то, во что верит мой брат — впрочем, как и все остальные — ограничивается его собственными предрассудками и убеждениями. Поэтому сейчас очень важно, чтобы вы поняли ощущения моего брата, всегда считавшего себя выше и достойнее собственного отца.
— А у него имеются какие-либо доказательства того, что ваш отец действительно был как-то замешан в убийстве Лэнди?
— Разумеется, нет, потому что Адам не имеет к этому преступлению никакого отношения.
— Предположим, что вы не сможете доказать его невиновность так же, как ваш брат не сумеет доказать его причастность. — Чивер безобидно улыбнулся. — Правда, это такая субстанция, которая постоянно ускользает от нас. Все, что я могу сделать, как полицейский, так это собирать вместе все имеющиеся в наличии факты, взвешивать их и смотреть, какая сторона начнет перетягивать. В конце концов, я все же надеюсь, что истина возымеет какой-то вес.
— Тогда почему же большинство ваших коллег слышат только то, что им хочется услышать?
— Потому что мы тоже люди и, кроме того, как вы сами только что заметили, каждая вера ограничена предрассудками. — Он кивнул в сторону Мэддокса. — Но я считаю, что мы оба обладаем достаточным профессионализмом, чтобы оставаться объективными относительно всего того, что вы нам рассказываете. Поэтому я надеюсь, что это придаст вам уверенности поделиться всем тем, что вам известно.
Джинкс глубоко затянулась сигаретой и пристально посмотрела на Мэддокса:
— А вы согласны с этим, инспектор?
— Конечно. Но если вы рассчитываете на то, что я поверю каждому вашему слову, то это будет равносильно чуду. Например, объясните мне вот что. Как получилось, что вы никогда не думали о том, что мелкие кражи ваших братьев были сделаны в отместку вашему отцу? Разумеется, я имею право полагать, что вы сами также всегда считали вашего отца повинным в смерти Лэнди. Так в чем выражалась ваша месть, мисс Кингсли?
— Все это слишком расплывчато и тонко, чтобы вы постарались понять, — коротко пояснила Джинкс, прежде чем вернуться к вопросу. — Но если вы хотите оставаться объективными, так почему вы так невнимательно слушали все то, что я рассказывала вам вчера?
Он улыбнулся, но эта улыбка так и не нашла отклика в глазах женщины.
— Что-то я не припомню, что был невнимателен. Я хорошо помню ваши утверждения. Но не забывайте и то, что вы также являетесь подозреваемой в этом деле, — подчеркнул полицейский. — А сие означает, что все ваши слова будут подвергнуты самой тщательной проверке. Вы считаете это неразумным?
— Нет, все это, конечно, правильно. Вот только мне интересно узнать, стали ли вы дальше развивать хоть одну из версий, предложенных мною. Например, начали ли вы искать еще какую-нибудь связующую нить между всеми тремя убийствами? Стали ли проверять мое предположение о том, что в день аварии кто-то подстроил все это, желая моей смерти?
— На все это требуется определенное время, — возразил Мэддокс. — Мы не волшебники, мисс Кингсли.
— Но какие-то попытки вы предприняли, инспектор? — Она повернулась к Чиверу. — Или вы, или кто-то другой?
Старший детектив, который до этого момента и не слышал об этих версиях, поскольку его даже не поставили в известность об их существовании, ответил коротко и достаточно честно:
— Мне об этом ничего не ведомо, но если вы убедите меня в том, что ваши предположения достойны внимания, я, безусловно, займусь ими. Почему вы решили, что кто-то пытался убить вас?
Джинкс посмотрела на Протероу, словно ища поддержки, но доктор опустил голову, упершись взглядом в пол.