— Кто ты?
— Чего ты боишься?
— Что такое боль?
Ее тело ломалось сотни раз, но ни разу не был сломлен разум. Проходило время — и девушка поняла, что она не стареет. Черные воины, охранявшие их, старели и умирали, но девушкам всегда было восемнадцать. Время не имело значения. Все, что чувствовала Анасаара, — боль, до тех пор пока у нее не осталось ничего, кроме боли.
— Кто ты?
— Никто.
— Чего ты боишься?
— Ничего, кроме Джаа.
— Что такое боль?
Последний вопрос ей задавали тысячи раз, но она не знала ответа. Лица девушек начали меняться, пока все оставшиеся послушницы не стали выглядеть одинаково. Они были прекрасны, с роскошными фигурами и завораживающими глазами. Даже их голоса стали похожи. Мать-настоятельница уделяла особое внимание Анасааре, выделяя ее из остальных девушек, и лично проводила ее пытки. Она тоже не старела, оставаясь все такой же пожилой женщиной с заостренными чертами лица, хотя уже третье поколение их стражи умерло от старости.
Анасаара сжилась со своей болью. Боль заполнила весь ее мир. Сотни лет все ее чувства были заполнены болью, пока наконец она не перестала ее ощущать.
— Кто ты?
— Я одна из Семи Сестер.
— Чего ты боишься?
— Ничего, кроме Джаа.
— Что такое боль?
Она чуть помедлила, больше не сомневаясь в ответе.
— Боль — моя слуга. Я ее госпожа.
И опять ее жизнь изменилась. Пытки прекратились, и ей позволили одеться и принять ванну. Впервые за много столетий она поела и поняла, что еда не приносит удовольствия. Она говорила с другими девушками и запомнила их имена, но их компания была не более чем развлечением. Она возглавит их и никогда не будет с ними близка.
Пока ее сестры получали татуировки, Анасаара познавала мир. Она читала книги, изучала карты и впитывала знания о людях и богах. За варварскими землями Рованоко следил орден боевых жрецов, а земли под владычеством Одного Бога патрулировали армии священников. В противоположность им Джаа давал свою силу только семи своим последователям, наделяя каждого из них великой силой и доверяя их качеству, а не количеству.
Когда она покинула Орон Каа, Анасаара Валез была уже мертва. Осталась только Саара Госпожа Боли.
Часть первая
Глава первая
Леди Бронвин из Канарна в городе Южный Страж
На землях Алого Отряда раскинулись прекрасные зеленые пастбища и буйные леса. На севере находился Лунный Лес, волшебное место, где фермеры молились духам земли и камня, которыми их одарил Рованоко. На востоке возвышался Насест Бритага — священный горный хребет, где предположительно обитал ворон Ледяного Гиганта, наблюдая за землями раненов.
Бронвин знала об этих местах, отец рассказывал ей сказки о рощах и оврагах, где Орден Молота услышал голос своего бога, но после стольких месяцев на Свободных Землях она начала перенимать скептицизм брата. Алый Отряд и его капитан, Йохан Длинная Тень, были стойкими воинами. Не сказать, что они совсем не привечали у себя чужаков, но Бронвин они все равно воспринимали как избалованную леди из народа ро. Она пыталась завязать с ними дружбу, рассказывала истории о своей юности в Канарне и старалась блеснуть недюжинными познаниями о жизни народа раненов. Однако этого оказалось недостаточно, и, несмотря на все усилия, Бронвин приходилось большую часть времени проводить с Аль-Хасимом, несносным негодяем-каресианцем, и уцелевшими воинами из Отряда Призраков.
Несколько недель они пробыли в Южном Страже, и, казалось, уже целая вечность прошла с тех пор, как они жили на руинах Ро Хейла или спали под открытым небом, когда убегали от Красных рыцарей. Бронвин выделили комнату в высоком деревянном доме с видом на западные укрепления. Крепость, или город, как любили называть его ранены, была плотно застроенным кольцом деревянных домов и уютных двориков, с постоянным запахом железа и дыма из сотен кузниц и печей. В Южном Страже жили несколько тысяч мужчин, женщин и детей. Сам город был меньше, чем ее родной Ро Канарн, но в нем с легкостью разместились около пятисот беженцев Отряда Призраков, и теперь их голубые плащи постоянно мелькали на улицах между алыми гербами Южного Стража.
— Еще рано, Бронвин, можно дальше спать. — Голос раздался из одеял рядом с ней, и она толкнула локтем лежащего под ними человека, чтобы он не мешал ей думать.
— Ранены, похоже, всегда просыпаются с рассветом, — ответила она, поплотнее обернув плечи одеялом.