Отряд сейчас насчитывал почти пять сотен человек, хотя некоторые из них были слишком старые или слишком юные, или им не хватало опыта, чтобы стать настоящими братьями по оружию. К ним прибилось несколько женщин, но они были простыми крестьянками — их смущал вид грозной воительницы так же, как и их мужчин. Дочь Летнего Волка оставалась единственной женщиной с топором и пыталась не мешать своим капитанам разбираться с теми, кто ставил под сомнение ее лидерство.
— Халла! — прокричал Олефф из головы их колонны. — Тебе стоит на это посмотреть.
— Почему стоим?! — крикнула она, когда Олефф вновь показался в тесном проходе.
— Тут… на пути препятствие, — сказал он со странной неуверенностью в голосе.
За плечом Халлы возник Вульфрик.
— Ну, попробуй убрать его с дороги… становится холоднее, и мы не можем разбить лагерь в этом ущелье.
Халла послала вперед Падающее Облако и еще несколько человек, чтобы найти участок с ровной поверхностью, укрытый от ветра, где они могли бы поставить лагерь на ночь. Сейчас отряд растянулся длинной цепью, держась поближе к ледяным скалам, чтобы не сорваться на лед замерзшей реки на дне ущелья.
— Я пытался его убрать, — ответил Олефф, его голос звучал все так же странно, — но оно не хочет.
Халла покачала головой и начала быстро продвигаться вперед мимо мужчин и женщин к началу колонны. Каждый третий человек принадлежал к ее отряду, и многие из них бурно приветствовали ее. Новички стали понимать, что, какие бы проблемы ни несла женщина во главе отряда, более опытные воины беспрекословно слушались ее приказов, а это что-нибудь да значило.
Вульфрик следовал за предводительницей, добавляя внушительности присутствию Халлы, пока они шли до места, где стоял Олефф.
С оружейником было еще несколько воинов, все они смотрели на что-то за поворотом ущелья. Колонна остановилась, и, насколько поняла Халла, препятствием оказался человек. Он сидел посреди тропы, скрестив ноги и сгорбившись.
— Что происходит? — спросила она.
Олефф нахмурился, его лицо исказилось в гримасе растерянности и досады.
— Она просто сидит посреди тропы, — сказал он, — и не двигается.
— Она? — переспросил Вульфрик. Он вышел вперед, чтобы посмотреть на сидящего спиной к ним человека.
Халла присоединилась к нему, они осторожно обошли препятствие и увидели, что это старая женщина. Она съежилась на снегу, но не похоже было, будто она терпит бедствие: она завернулась в несколько слоев толстого меха, а на ноги надела тяжелые кожаные сапоги. Женщина плотно стиснула ладони и, казалось, что-то крепко в них сжимала. Когда Халла наклонилась, стараясь получше ее рассмотреть, женщина резко вскинула голову и уставилась на воительницу странно пронзительным взглядом темных глаз.
— Они всегда говорят одно и то же, — скрипуче пробормотала старуха.
Олефф крякнул.
— Вот и все, что она твердит. Женщина совсем выжила из ума, если просто вот так сидит на снегу.
Старуха разжала кулак, и на ее ладони оказалась кучка небольших костей серо-коричневого цвета, к которым были привязаны мелкие камешки. Она потрясла ладонью из стороны в сторону, и кости издали глухой перестук. Халла уже встречала мудрых женщин, которые по костям могли узнать волю Рованоко.
— Послушай меня, женщина, — попросила Халла, опускаясь перед ней на колени, — если у тебя есть мудрость, мы выслушаем тебя… если же нет, пожалуйста, освободи нам путь.
Женщина потрясла кости и кинула их на снег. Затем посмотрела на них.
— Они всегда говорят одно и то же, — повторила она.
Олефф изумленно фыркнул.
— Никогда не видел, чтобы в Ордене Молота бросали кости для предсказания будущего. Она сошла с ума, просто вышвырни ее с дороги.
Воительница отмахнулась от него и снова повернулась к старухе.
— Что они говорят? — спросила она.
Ответ прозвучал неразборчиво. Вульфрику, Олеффу и Халле пришлось наклониться ближе к ней, чтобы его расслышать.
— Ледяной Гигант больше не может говорить с нами… кровь почти растрачена… кровь почти растрачена… но грядут тени.
Она снова и снова повторяла несколько коротких фраз, пока Халла не встала и не повернулась к Вульфрику.
— О чем она говорит?
Воин покачал головой.
— Понятия не имею. Но звучит зловеще.
— Эй, женщина, — рявкнул Олефф, — прочь с нашего пути!
— Хватит! — оборвала его Халла. — Эта дорога принадлежит ей в той же степени, что и нам.