— Потому что из всех, кто у тебя есть, я больше всего похож на своего отца. Он мертв — а я жив. Смирись с этим… — Алахан примолк и опустил взгляд на камни под ногами. — Я же смирился… — сказал он, больше не опасаясь своего бывшего учителя.
— Хорошо, мой вождь, я отвечу на твой вопрос, — ответил Кроу с легкой тенью улыбки. — Ледяные Люди Рованоко производят кристаллическую субстанцию. Все, что они едят, — камни, деревья, люди — все выходит наружу в виде этих прекрасных белых кристаллов.
Алахан поднял бровь.
— Моча троллей? Они нюхают мочу троллей?
— Я даже не знаю, есть ли у них для нее какое-то имя, — ответил Кроу, — но она воняет хуже, чем мертвые Горланские пауки, и оказывает странное влияние на других обитателей льдов. Я слышал истории о том, как тролли месяцами ходили вместе с отрядами воинов, потому что принимали раненов из Нижнего Каста за семью Ледяных Людей.
Алахану показалось это забавным.
— И их это не смущало?
— Я не думаю, что их это заботит, парень. Полагаю, они используют порошок, чтобы впасть в безумие, чтобы у них лопнули головы. На все остальное — воля Варорга. — Он закашлялся и сплюнул мокроту себе под ноги. — Можешь использовать это знание, но Тимон тебе спасибо не скажет.
— Если у тебя есть более верный способ защитить Тиргартен, я тебя выслушаю… — Алахан обрел решимость. Если для того, чтобы вернуть Фьорлан, можно использовать других ледяных чудовищ — он так и сделает, и Рованоко это одобрит.
Кроу повернулся и с размаху залепил Алахану пощечину. Кровь выступила у того на губе, а щеку пронзило сильной болью.
— Ты не твой отец, мальчишка. Ты храбрый дурак… в лучшем случае. В худшем — ты обуза, и я не собираюсь тебе потворствовать.
Алахан покраснел от гнева. Не раздумывая, он протянул руку и взял старого жреца за горло.
— Тот, кто ударит меня, — пожалеет, и мне неважно, жрец это будет, король или мудрая женщина. Я Слеза — и прошу прощения, если мое имя не Алдженон.
Кроу почти никак не отреагировал на то, что его пригвоздили к каменной скамье. Старый жрец не отводил взгляда от Алахана, но в нем было больше любопытства, чем досады. Он поднял руку и похлопал по запястью Алахана, чтобы успокоить разгневанного молодого вождя.
— Наши стены не так-то легко сломать, — произнес он, когда Алахан ослабил хватку. — Но с имеющимся числом защитников мы не сможем держаться бесконечно.
— Как я уже сказал, если ты можешь предложить что-то получше… — Алахану не нравилась идея отправлять Тимона за семьей троллей и звать их в Тиргартен, но слова призрака все еще гремели у него в ушах, и он почувствовал: выбора нет.
— Если у лорденыша Джарвика несколько тысяч воинов и осадные тараны… — Кроу не стал договаривать, но в его глазах было сомнение: вряд ли Тиргартен сможет выстоять против Калага.
Алахан вернулся к своему стулу. Он пытался успокоиться и не воспринимать слова старого жреца слишком серьезно. Кроу многие годы оттачивал свою язвительную манеру общения, от которой съеживались даже смелые воины. Юный вождь решил, что больше не даст ему себя запугать.
— Ты жрец Ордена Молота, отец. Из всех людей в тебе должно быть больше всего веры в мудрость Рованоко, — убежденно произнес Алахан. — Или хотя бы доверься мне в том, что я собираюсь сделать.
Глава четвертая
Рэндалл из Дарквальда в лесу Фелл
— Мы будем терпеть, — сказал Витар Ксарис в семьдесят пятый раз с тех пор, как солнце скрылось за горизонтом. — Ваше желание ускорить наш поход на юг не изменит неизбежного.
Доккальфар преувеличенно резко склонил голову набок, и Рэндаллу показалось, что хозяин с трудом держит себя в руках, пытаясь не натворить глупостей.
— Вы ведь понимаете, что за нами идет погоня? — спросил священник, прикусив губу от разочарования. — Или это понятие, которое вы не можете принять?
Витар медленно повернул голову, но больше не сделал никаких движений. Глаза смотрели прямо, лицо ничего не выражало.
— Я понимаю больше, чем ты можешь познать за всю жизнь, Ута Тень, — ответил обитатель леса.
— Возможно, нам стоит повременить с разговором, пока вы не сможете сказать что-нибудь дельное, — вмешался Рэндалл. Он потянул Уту прочь и адресовал тупому шаману ехидную гримасу.
Когда к их компании прибавилось еще двадцать доккальфаров, путешествовать легче не стало, да и настойчивость Ксариса, который убеждал их не спешить с походом к Феллу, отнюдь не улучшала настроение Черного священника.