Он быстрым шагом шел к статуе, которая возвышалась над окрестными землями — Красный рыцарь лицом к лицу с Пурпурным священником. Фэллон хорошо ее помнил. Он смотрел на две каменные фигуры, каждая из которых сжимала предплечье другой в воинском приветствии, и чувствовал странную опустошенность.
На постаменте была выбита надпись: «Честь рождается там, где встречаются воинское искусство и благородство». Старый девиз Пурпурных священников, еще с тех времен, когда душевное благородство было важнее благородного происхождения. За много лет Фэллон ни разу не видел Пурпурного священника хотя бы с зачатками благородства. Люди чести среди них встречались еще реже.
— Почему ты не молишься? — спросил голос, идущий откуда-то издалека. Он был похож на наречие ро, но отдавался эхом, и в нем ощущались глубина и настойчивость, от которых Фэллон заворочался во сне. — Конец твой близок — в такое время разве ты не должен обратиться к Богу?
Сон сменился, и тренировочные площадки исчезли, Фэллон стоял на траве. Он огляделся вокруг и увидел перед собой армию Красных рыцарей, а за спиной — внешние укрепления Южного Стража. Больше на нем не было рыцарских доспехов, меч в руке тоже ему не принадлежал.
Однако Фэллон чувствовал, что говоривший все еще здесь.
— От молитвы мне еще горше. Хорошие люди умирают, дураки — благоденствуют… а Одному Богу не осталось тут места.
При этих словах сотряслась земля, и армия рыцарей понеслась к нему. Фэллон не чувствовал опасности, но ощущал гнев того, кто говорил с ним. Он смотрел на множество красных рыцарских плащей, которое надвигается на него, но не дрогнул, пока в самое последнее мгновение они не замерли на месте. Перед ним, выстроенные на равнинах земель Алого Отряда, застыли тысячи воинов, каждый из них был неподвижен, словно статуя, лица искажены яростью.
— Скажи мне, рыцарь, — произнес голос, — ты знаешь, почему появились Пурпурные священники?
От каждого его слова голова Фэллона пульсировала.
— Аристократы Одного Бога, — ответил он, вздрогнув. — Верховный орден священников… тех, кто станет править всеми остальными.
— Нет! — проревел голос, и Фэллон упал на колени и закричал от боли. — Такими их сделали люди!
Фантастический пейзаж снова сдвинулся — и Фэллон оказался в Ро Канарне. Город только что пал, и внутренняя территория наполнилась рыцарями и их слугами. Уильям из Вереллиана сопровождал Магнуса Вилобородого в главный зал, готовясь присутствовать на казни герцога Эктора. Фэллон не видел самого себя, но знал, что он где-то неподалеку, возможно, возмущается тем, как наемники обходятся с населением захваченного города.
— Что тебе от меня нужно? — спросил он небеса, глядя на знамя с перекрещенными длинными мечами, развевающееся над Канарном. — Я всего лишь человек.
— Ты Красный рыцарь, — ответил говоривший.
Фэллон не мог возразить или даже кивнуть, его голова горела от непостижимости голоса, который с ним говорил.
— Ты следуешь приказам тех, кто облечен благородством и честью. Пурпурные священники должны были обладать этими качествами.
— Кто ты? — Капитан исторг из себя слова и увидел отдаленный образ священника в полном доспехе и рыцарском пурпурном плаще.
— Я призрак брата Ториана из Арнона, — ответил голос, — а ты — избранник Одного Бога.
Фэллон проснулся с головной болью, во рту пересохло. Он совсем не чувствовал себя отдохнувшим, а его сон сохранился в памяти до мельчайших деталей — Фэллон даже не думал, что такое возможно. Имя, которое он услышал во сне, было ему знакомо, но он не видел брата Ториана со времен юности в Ро Арноне и очень смутно помнил его лицо. Они никогда не разговаривали, и Фэллон не знал, каким стал Ториан.
Приближалась ночь, и, вспоминая свой сон, Фэллон еще больше укреплялся в правильности своего решения — спасти Вереллиана и бросить вызов Джакану. Ему позволили сесть на входе в палатку и наблюдать за сценой сражения. Как только зашло солнце, требушеты начали обстрел города, и с наступлением темноты они три часа подряд метали большие валуны в Южный Страж. Боевой дух армии был на высоте, обязанностей у них осталось немного, и солдаты наблюдали за тем, как механики разрушают деревянные укрепления города. Добровольцы Дарквальда добродушно перешучивались, предвкушая скорую победу.
Фэллон видел, как Владимир Коркосон расхаживает туда-сюда вдоль рядов своих воинов, и несколько раз пытался привлечь его внимание. Капитан чувствовал: из всех присутствующих лучше всего будет поговорить о его сне с низшим аристократом из Дарквальда. Он не мог посоветоваться с Вереллианом, но новообращенный в веру рыцарь нуждался в чьем-то совете. Это был всего лишь сон — но Фэллон не мог избавиться от ощущения: что-то изменилось. Теперь, Фэллон знал, он является земным воплощением Одного Бога, но не понимал значения свершившегося — чувствовал только его величие и знал, что единственная его защита — честь.