Он снова повернулся к Южному Стражу и заметил, что ранены хорошо укрепили город. Устроили ворота и зоны для обстрела, назначением которых было загнать наступающую армию в ловушку. Издалека не получалось различить защитников города, но Фэллон подозревал, что они, конечно, не смогли подготовиться к дальности осадных орудий народа ро и предпочли остаться в укрытии, надеясь встретить захватчиков лицом к лицу.
Люди Алого Отряда были известны как грозные воины, и, если им дадут возможность помахать топорами, они точно смогут проредить королевскую армию. К несчастью, по стратегии кардинала Мобиуса армия ро не должна позволить раненам найти цель для атаки или в открытом бою скрестить оружие с врагом. На западных укреплениях города установили катапульты, но дальность стрельбы оружия раненов была недостаточной, чтобы преодолеть расстояние до армии, разбившей лагерь на равнинах владений Алого Отряда. В итоге им пришлось просто пережидать бомбардировку.
Отряда Фэллона не было видно поблизости, и он заключил, что их разместили на другом конце построения, подальше от прежнего капитана. Хотя он стал больше уважать своего адъютанта, он сомневался, будто верность Терона настолько велика, что тот поможет ему бежать. У рыцарей было крепкое братство, и люди Фэллона будут верны своему капитану до конца, вот только этот конец очень быстро приближался. Если ему и удалось бы сбежать, он чувствовал, его рыцари не должны пятнать свою репутацию из-за него — хотя сама возможность побега была призрачной, и он недоумевал, почему тень Ториана обратилась к нему именно сейчас, когда он мог принести Одному Богу так мало пользы.
В сторону города полетели еще камни, и Фэллон очнулся от раздумий. Он слышал отдаленные вопли и видел ликующих рыцарей, выкрикивающих смертельные угрозы раненам. Требушеты сломали внешнюю стену города и убили какое-то количество защитников крепости. Пурпурные священники возносили шумные молитвы, а сам Мобиус стоял на помосте, обращенном к полю боя. Кардинал казался слегка безумным и севшим голосом призывал своих священников к молитве. Короля нигде не было видно, но его телохранитель, Клеот Монтегю, стоял рядом с Мобиусом, присоединившись к молитве. Фэллон чувствовал себя неуютно, слушая аристократов Одного Бога, в их словах присутствовал тот же оттенок опустошенности, который он ощутил в своем сне.
Голова снова начала пульсировать, и в его разуме возник брат Ториан. Фэллон не спал, а лицо тени появилось будто сразу со всех сторон, но большей частью в реальном мире.
— Я должен просто наблюдать? — спросил Фэллон, не отрывая взгляда от Пурпурного священника.
— Ты должен следовать голосу чести, — ответил призрак Ториана. — Ты не одинок, и умереть в палатке — не твоя судьба.
Фэллон усмехнулся.
— Не может быть, что ты Пурпурный священник — ты сумел меня рассмешить, — сказал он.
— Я только воспоминание о Пурпурном священнике, и ты — первый из служителей церкви Одного Бога, кто смог взглянуть на давно позабытую истину — благородство без чести бессмысленно.
— Ты это ему скажи, — ответил Фэллон, кивая в сторону Мобиуса.
— Его воля ему не принадлежит. Кардинал следует чужим приказам. — В голосе призрака слышались ярость и глубокое сожаление.
— Семь Сестер, — прорычал Фэллон.
— Эта армия выступает не под знаменем Одного, — ответил призрак. — Они, сами того не ведая, следуют за другим богом — Лесным Гигантом наслаждений и крови.
— А я — один в палатке и без меча, — сухо добавил Фэллон, глядя на пятнадцать тысяч вооруженных воинов. — Может быть, мне стоит просто выждать. И потом застать их врасплох.
Командующий рыцарей Тристрам не присоединился к бурным молитвам, он стоял со старшими рыцарями снаружи командного шатра и руководил бомбардировкой города, направляя ее на ключевые точки защиты. Внешние ворота лежали в развалинах, обломки дерева усеивали первую площадку между укреплениями. Требушеты сосредоточили огонь на вторых воротах.
Отдаленные крики становились громче. Люди выли от боли и страданий, мертвых и раненых уносили от разрушенных ворот. Несколько раненских катапульт безрезультатно стреляли по равнинам — жест чистого отчаяния со стороны защитников города. После нескольких залпов, сосредоточенных на вторых воротах, Южный Страж стал выглядеть угрожающе открытым. Два деревянных частокола превратились в груду обломков, оставляя незащищенным широкий проход. По открытому пространству сновали люди. Поднимались щиты, и проход пытались спешно забаррикадировать повозками и деревянными балками.