На секунду повисла тишина.
— Да будет так, — ответил Джакан. Он театральным жестом взмахнул рукой, и требушеты народа ро ожили.
Механики опустили массивные противовесы, закрепленные между вертикальными деревянными перекладинами, и каждый из метательных рычагов описал над машиной широкую дугу, вытягивая за собой пращу и запуская в утреннее небо каменные валуны.
От воинов Алого Отряда раздались приглушенные крики «Нет!», когда первые камни угодили в здание для собраний раненов и оставили широкие трещины на Камне Рованоко.
Ланри замер в ужасе. Каменное здание рушилось, и люди пытались выбраться из него, уворачиваясь от обваливающейся кладки, но за первыми валунами последовали еще снаряды. К тому времени, как стихли первые залпы, крики умирающих детей и женщин уже разносились из центра Южного Стража. Воины, оставшиеся на страже внутренней стены, спустились с укреплений и поспешили на помощь раненым, но многих из них задело обломками наружной каменной кладки. Священное здание медленно оседало на землю.
Снова посмотрев в сторону пролома, Ланри увидел на лицах раненов изумление и неописуемый гнев. Некоторые с трудом сдерживали боевую ярость. Йохана Длинную Тень трясло от праведного гнева. Солдаты из Дарквальда никак не отреагировали, и брат Джакан — тоже. Они заняли оборонительную позицию возле прохода с оружием наготове. Затем от нескольких воинов из Алого Отряда раздался гортанный рев — боевая ярость Рованоко овладела ими.
— Оставайтесь на месте! — крикнул Матиас Огненный Зуб, пытаясь сдержать своих людей, но безуспешно — шестеро воинов впали в неистовство и понеслись на ряды копейщиков народа ро.
— Не умирайте зря! — заревел Хоррок, пытаясь уложить на землю взбешенного Хаффена Краснолицего. У многих воинов из обоих отрядов на губах показалась пена — они видели, как их жены, сыновья и дочери, искалеченные, все в крови, пытаются выбраться из-под обломков здания.
Начинала нарастать неразбериха. Все больше и больше защитников впадали в неконтролируемую ярость. Они выбегали из укрытия и рвались в пролом, где их сбивали с ног арбалетными болтами или насаживали на острия копий. Ланри видел, как воина из Отряда Призраков пронзили копьем — а тот будто и не заметил. Он рвался вперед, все глубже насаживая себя на древко копья, пока не повис безвольно всего в нескольких дюймах от копейщика.
— Стойте! — крикнул Аль-Хасим, один из немногих, кто сохранил рассудок. Еще несколько человек повторили за ним призыв, включая Хоррока, Матиаса и Ланри, который махал руками и пытался привлечь внимание Аль-Хасима. Коричневый священник думал только о том, как заставить защитников крепости отступить. Затем его взгляд упал на Йохана Длинную Тень.
С оглушающим ревом капитан Алого Отряда встал на дыбы. Глаза его почернели от гнева, зубы оскалились, как у дикого зверя. Все попытки защитить пролом забылись, и лидер Южного Стража вошел в состояние боевой ярости Рованоко и бросился на врага. Не было нужды больше сдерживать остальных воинов. Матиас и Хоррок оставили попытки удержать брешь в стенах и позволили своим воинам впасть в неистовство и присоединиться к лидеру раненов в безрассудной атаке.
Длинная Тень вырвал копье из рук воина ро и швырнул его в другого добровольца, потом надвое разрубил первого противника топором и попытался пробиться в гущу врагов. Арбалетные болты попали ему в ногу, плечо и шею, но ничуть его не замедлили.
Люди ро были ошеломлены самоубийственной свирепостью воинов Свободных Отрядов, но огромный численный перевес все равно оставался на их стороне. Несколько человек, жестоко разрубленных охваченными яростью берсерками, не нанесли большого ущерба атакующей армии.
Бой развивался совершенно по-другому, нежели раньше. Ранены больше не пытались удерживать пролом, а ро уже не стремились его атаковать. Все, что требовалось от добровольцев, — держать копья на изготовку и быстро перезаряжать арбалеты, пока все больше защитников крепости падало замертво. Хоррок, Матиас и Аль-Хасим сохраняли ясность ума, но у них не было другого выбора, кроме как присоединиться к остальным и атаковать добровольцев.
— Убейте всех! — приказал брат Джакан из задних рядов. — Никакой пощады — ведь сами вы ее не получите.
Пурпурный священник выхватил длинный меч и повелел остальным священникам — их было около двадцати — сделать то же самое. Ланри следил за ними, пока они прокладывали путь среди добровольцев к переднему краю сражения.