— Гленвуд, сюда. Быстро, — повторил Охотник на Воров, судорожно вдохнув.
— Откуда ты знаешь мое имя? — прокричал мошенник.
— Разговоры потом… сейчас нужно сражаться.
Гленвуд нерешительно приблизился. Он обнажил меч, но явно не хотел его использовать. По манере Кейла держать оружие каресианец понял, что мошенник не был умелым фехтовальщиком.
— Прикрывай мне спину, — прорычал Далиан, чувствуя, что его старые руки и ноги устали до изнеможения.
— Э-э, от пяти стражников? Ты шутишь? — ответил Гленвуд. Черные воины и стражники побежали к ним, их догонял Черный священник.
— Забудьте про старика — найдите кирина! — крикнул он.
Собрав остатки сил, Далиан ухватился за Гленвуда.
— Нам пора.
Они побежали через дорогу, к теням, окружавшим таверну. Отставая от них на несколько шагов, сзади за ними гнались десяток стражников и Черный священник. Далиан тянул Гленвуда за руку, пока они не оказались на задворках темного здания. От мошенника было мало помощи, он ограничился тем, что криками поторапливал Охотника на Воров. Впереди послышалось ржание лошадей, и беглецы метнулись через заросли, продираясь к построенной позади таверны конюшне.
— Вам стоило бы уже уехать, — сказал Нанон, сидя верхом на лошади. Он все еще улыбался, когда перекинул Рам Джаса через седло и бросил поводья Далиану. — Вы с Гленвудом возьмите этих лошадей… а я вас догоню.
Нанон спрыгнул с седла и похлопал Далиана по спине.
— Они в двух шагах от нас, серокожий, — заметил каресианец. — Идем с нами.
Нанон помотал головой.
— Мне сначала нужно кое-что забрать. Скачите на юг, пока не увидите Фелл. Я встречу вас там на опушке. Уходите.
Гленвуд уже забрался в седло первой лошади. Мошенник смотрел на бесчувственное, почти обнаженное тело киринского наемного убийцы с изумлением, вид у него был такой, словно его сейчас стошнит. От входа в таверну послышались крики, и Далиан понял, что сейчас не время для споров. Он по-прежнему смотрел в глаза обитателю леса, но быстро убрал оружие.
— Береги себя, серокожий, — произнес он, забираясь в седло. Он повернулся к мошеннику. — Лети как ветер!
Далиан не оглядывался. Что-то кричали за спиной Черные воины, и они, разумеется, отправятся за ними в погоню, но у беглецов была хорошая фора. По пути на юг, извилистыми дорогами объезжая холмы Лейта, Далиан пришпорил коня и постарался успокоить дыхание. По крайней мере, в ближайшее время они будут в безопасности.
Далиана разбудили крики. Рам Джас пришел в себя вскоре после того, как они покинули город. Он попросил одежду и потом почти ничего не делал — только плакал и смотрел на обрубок левой руки. Гленвуд тоже был неразговорчив, но он хотя бы помогал разводить костер и сменял Далиана на дежурствах. Они ехали по травянистой, покрытой кустарником местности в предгорьях Когтей, в нескольких днях пути от Лейта.
Кричал кирин. Далиан потер глаза и посмотрел через горящие угли ночного костра на другую сторону, где Рам Джас стонал от боли, сжимая правой рукой левое предплечье.
— Знаешь, мне не мешало бы немного поспать, — пробормотал Далиан. Он сел и прислонился к дереву. — А крики не способствуют хорошему сну.
Рам Джас повернулся к нему и поднял обрубок.
— Она отрастает.
Далиан моргнул, чтобы лучше видеть в темноте, и ахнул. Окровавленный обрубок руки медленно удлинялся. На глазах у Далиана новая плоть стекала по обугленной и медленно соединялась в некое подобие руки. На секунду она стала странной на вид, будто покрылась корой, затем кожа на ней приняла обычный для киринов смуглый оттенок.
— Чтоб меня, — произнес Гленвуд с другой стороны костра. Похоже, мошенник уснул на дежурстве и сейчас недоверчиво смотрел на своего спутника. — Да что ты за существо, Рам Джас?
Кирин не ответил. Он завопил от боли, когда запястье начало изменяться. Он так сильно сжимал предплечье, что под его пальцами свежая плоть покраснела, а глаза налились кровью.
— Я бы на твоем месте попытался расслабиться, позволил ей отрасти, — предложил Далиан. Более дельного совета он придумать не мог. — Может быть, стоит помолиться о прекращении боли. Джаа не будет слушать безбожника-кирина, но у Одного Бога… более простой взгляд на мир.
Рам Джас яростно воззрился на старого Черного воина и хотел что-нибудь съязвить в ответ, но его накрыла новая волна боли, и на руке начала проявляться ладонь.