Затем боевой порядок распался. Братья по оружию из Джарвика, какими бы грозными и жестокими они ни были, стали понимать, что если продолжат сражаться — впереди их ждет только смерть. Сначала несколько воинов, потом больше — и вот уже все оставшиеся в живых люди Рулага Предателя повернулись и попытались сбежать.
— Не бегите, — прорычал Олефф, — мы хотим с вами подружиться.
Он подтвердил свои слова, погрузив лезвие топора в череп одному из убегающих.
Вульфрик даже не попытался остановить сражение и широкими шагами гнался за ближайшими врагами. Другие воины отряда Халлы разделались с оставшимися людьми Джарвика и сейчас торжествующе ревели, оповещая небеса о своей победе.
Когда шум битвы поутих, оказалось, что сбежало меньше десятка воинов и их уже догонял разъяренный Вульфрик.
— Пусть идет, — спокойно сказала Халла Генриху, который бросился было вдогонку за огромным воином. — Его гнев утихнет достаточно скоро. Хорошо, что ему сейчас есть на кого выплеснуть ярость.
Запыхавшись от битвы, все в крови, ее люди собрались вокруг нее, и она была рада видеть, что погибло меньше десятка воинов из отряда. У Падающего Облака на щеке появилась неприятная на вид рана, еще несколько воинов получили неглубокие порезы, но в целом победа была сокрушительной.
— Олефф! — крикнула она. — Иди сюда.
Старый оружейник обильно вспотел и теперь выбирал из спутанной бороды ошметки вражеской плоти.
— Хорошая послеобеденная разминка, Халла, — произнес он радостно. — Я даже почти забыл об этом. — Он указал на тлеющие трупы жителей деревни.
— Соберите пленных. Я хочу немного поболтать с нашими братьями с плато Медведя, — произнесла она сквозь зубы. — Давайте выясним, зачем им понадобилось убивать женщин и детей.
Олефф состроил злорадную гримасу и кивнул:
— Будет сделано, госпожа.
— За Слезу! — победоносно заревел Падающее Облако. — И за Летнего Волка!
Громовой голос Рексель использовал во благо — поднимал боевой дух воинов, которые видели вокруг мертвые тела своих павших соратников и вероломных братьев по оружию из Джарвика. Кем бы ни были эти воины, они все-таки оставались раненами, и это придавало победе горькое послевкусие.
Когда Рексель прекратил воздавать хвалу победе и чести, он вернулся к Халле, оставив отряд добивать уцелевших врагов с тяжелыми ранениями и собирать с поля боя то, что могло еще пригодиться.
— Не знала о столь доброжелательном отношении к моему дому, Рексель, — сказала Халла, подразумевая то, что он выкрикнул их родовое имя.
— Нравится тебе или нет, моя госпожа Летняя Волчица, это теперь твой отряд. Ты же присягала на верность Алахану и дому Слезы, правда?
Она еще не выражала это со всей определенностью.
— Я присягала Фьорлану, — гордо ответила Халла, — и никогда не приму Рулага Предателя.
Падающее Облако кивнул.
— Это почти одно и то же… пока мы не найдем Алахана. Тогда, возможно, тебе придется точнее определиться с клятвами верности.
Скорее всего, он прав. Она несколько раз встречалась с Алаханом Слезой, и он не производил впечатления человека, который ограничится вялой поддержкой. Однако, как бы она ни старалась, Халла не могла забыть, что Алдженон Слеза убил ее отца.
Она снова повернулась к воину из Хаммерфолла.
— Рексель, снимите эти тела, и пусть Генрих проверит дома — может, кто-то еще остался в живых.
Падающее Облако кивнул с легкой улыбкой и пошел исполнять приказ, оставив Халлу Летнюю Волчицу, могучую воительницу Рованоко и наследницу чертогов Тиргартена, обдумывать свое положение.
Никто из ее отряда не устроил себе передышку, и она сделала вывод: воины специально пытаются занять себя, лишь бы не думать о том, что ранены убивают раненов. Столбы, на которых повесили простых людей из Хаммерфолла, убрали, мертвые тела сложили вместе, а нескольких выживших воинов из Джарвика крепко связали и тщательно охраняли. Отряд Халлы захватил в плен восемь человек в разном состоянии, у кого-то не было руки или ноги, а кто-то отделался ушибами. Пленники остались под бдительным оком Олеффа Твердолобого, пока Халла не соизволит их допросить.
Вульфрик быстро вернулся с усталым и смущенным выражением на лице после выхода из боевой ярости. Тяжело ступая, он небрежно тащил за собой несколько мертвых тел, направляясь к остальным воинам своего отряда. В его глазах до сих пор полыхал гнев из-за того, что творилось во Фьорлане, из-за смерти Алдженона и потери флота драккаров, из-за предательства Рулага Медведя.