— Я сражаюсь за Фьорлан, Вульфрик, и я надеюсь, ты тоже. Вот чему мы верны, и вот почему мы продолжим сражаться. — Не в ее характере было обманывать, а из всех ее капитанов она больше всего нуждалась в помощнике вождя из Фредериксэнда. Она не будет ему лгать или притворяться, будто с готовностью присягнет Алахану Слезе — но, к счастью, ей не придется решать этот вопрос в ближайшее время.
— Справедливо, — заметил Вульфрик. — Но я поклялся в верности дому Слезы, и я буду служить Алахану до последнего вздоха.
Халла кивнула — она понимала, какой глубокий смысл несут эти слова. Она знала, что отец Вульфрика некогда обернулся против Рагнара Слезы и в качестве наказания потерял свое семейное имя. Сыну Ларса Взбешенного было разрешено остаться в живых при условии вечной верности дому Слезы. Такие клятвы для воинов Фьорлана были незыблемы, и долг Вульфрика привел к тому, что он стал воином Фредериксэнда и другом погибшего верховного вождя.
Она попыталась улыбнуться.
— Это тоже сильные слова, но нам нужно продержать пленников в живых еще немного. По крайней мере, мы узнали, что Алахан до сих пор жив. Если он сумел сбежать из Фредериксэнда и сможет добраться до Тиргартена…
— Он все еще жив! — прервал ее Вульфрик. — Да, это похоже на очень хорошие новости.
Огромный воин закрыл глаза, и на секунду Халле показалось, что она заметила слезы. Они стояли в молчании, пока люди вокруг убирали тела и тушили огонь.
Халле требовалось продумать план. Пока они шли с юга на север через Глубокий Перевал, она была занята простыми задачами выживания и поддержания боевого духа. Но сейчас, когда они уже достигли лесов Хаммерфолла и находились на земле Фьорлана, ей нужно было обдумать другие вопросы. Если они продолжат идти на север, им придется пройти через Медвежью Пасть и пересечься с новым вождем — этим Граммой Черные Глаза, — прежде чем они дойдут до Джарвика, города Рулага Медведя. Одним из преимуществ их конечной цели являлось то, что самого Предателя в городе не было, зато там мог находиться туманный камень, но город Медведя вряд ли радушно встретит Халлу и ее отряд. Если же они направятся на запад, в ее родной город Тиргартен, тогда им придется несколько месяцев плутать по лесу, кишащему троллями и Горланскими пауками, и нет никакой гарантии, что Алахан все еще будет жив, когда они до него доберутся. Трудный выбор.
— Халла! — прорычал Падающее Облако неподалеку от нее. — В Хаммерфолле, похоже, новый вождь.
— Да, я слышала, — ответила она, все еще погруженная в раздумья.
— Один из этих ублюдков уверяет, будто их вождь разыщет всех воинов, которые не погибли с флотом драккаров, и отрубит им руки. — Рексель разгневался, а Халла втайне мечтала хотя бы пару часов провести в уединении и хорошенько подумать. — И что мы собираемся с этим делать?! — рявкнул он гораздо более грубо, чем намеревался.
— Рексель, — вмешался Вульфрик, — помни, с кем ты говоришь и что она для нас сделала.
— Все в порядке, — заверила Халла. — Гнев — это неплохо… особенно когда для него есть причина.
Рексель Падающее Облако глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки, а затем снова заговорил:
— Прости… я верен вам всем, вы знаете, но это же Хаммерфолл. Я здесь родился и вырос, но если я здесь останусь — мне отрубят руки!
Большинство воинов стояло неподалеку, слышало слова Рекселя, и Халла заметила на многих лицах одобрительное выражение. Не то чтобы она не сочувствовала им, но у них всего двести бойцов, и атаковать Медвежью Пасть таким числом казалось безрассудным. Однако другие варианты были не лучше, и она решила использовать желание мести своих воинов и силой пробить дорогу на север. Оставалась возможность встретить кого-нибудь, кто после крушения флота драккаров смог спастись на устьях рек Хаммерфолла, и пусть отряд их был невелик, Халла знала, они могут устрашить многих противников.
Она шагнула ближе к Падающему Облаку.
— Наш путь лежит на север. Мы пойдем через Медвежью Пасть.
Он кивнул, и в его седеющей бороде промелькнула улыбка.
— Очень хорошо, госпожа Летняя Волчица, мы проверим деревню, а затем выступим через час… если вы прикажете.