— Я приказываю, мастер Падающее Облако, — ответила она властно.
Рексель отступил от нее на несколько шагов и повернулся к остальному отряду, передавая приказ проверить оставшиеся здания и собрать мертвых.
Вульфрик выступил из-за плеча Халлы и тихо произнес:
— Тебе нужно было дать ему пощечину.
— Он крупнее меня, — ответила она с улыбкой, — и я с ним согласна.
Вульфрик нахмурился.
— Большинство воинов Медведя, должно быть, находится в Джарвике, но пройти через Медвежью Пасть будет невозможно. У нас всего двести воинов. Мы сильны, но не настолько.
— В Джарвике ведь есть туманный камень? — полуутвердительно спросила она. — У старого отца Кроу тоже есть такой, на Башне Орека в Тиргартене. Нам нужно узнать, жив ли Алахан, — а это самый быстрый способ.
Воин нахмурился еще сильнее и повернулся к Халле.
— Умно, — произнес он. — Глупо, конечно, но в то же время умно.
— Заткнись, — раздраженно ответила Халла. — Это разумно. До Тиргартена несколько месяцев пути, а до Джарвика, если поторопимся, мы дойдем уже через три недели.
— А Медвежья Пасть?
— Грамма Черные Глаза сможет выяснить, достоин ли он быть вождем Хаммерфолла, — с нажимом произнесла она, и Вульфрик ответил ей, прищурив глаза и стиснув зубы.
— Снова сильные слова, одноглазая, — сказал он.
Халлу уже тысячи раз называли так с тех пор, как она потеряла глаз, и каждый раз ей хотелось ударить говорившего. В этом же случае она решила пропустить оскорбление мимо ушей.
— Иди и помоги Падающему Облаку, — сухо ответила она.
Погода оставалась ясной, пока они сооружали погребальные костры и совершали похоронный обряд над простыми жителями Хаммерфолла по раненским обычаям. Настал звездный час Генриха Кровавого: юный послушник Ордена Молота не посрамил своего бога и своих соратников и произнес нужные слова над погибшими. У него был небольшой амулет, который отдал ему Бриндон Кроу, — подвеска в виде молота, искусно вырезанного из глубинного льда Фьорлана. Послушник крепко сжимал его во время своей речи про ледяные чертоги за пределами мира, куда уйдут павшие.
Рексель плакал, но не стеснялся своих слез. Олефф стоял рядом с ним, посылая убийственные взгляды всем, кто мог хотя бы подумать сделать язвительное замечание. В отряде Халлы было несколько человек из Хаммерфолла, и каждый из них тяжело воспринял смерть своих земляков. На этих землях не было крупных городов, и они всегда находились в тени владений Слезы, Медведя и Летнего Волка, хотя местные жители гордились тем, что они родом из Хаммерфолла. Падающее Облако служил ярким примером упрямого духа местных фьорланцев, и его трясло от испытываемых эмоций при виде погребальных костров.
— В Медвежьей Пасти нас ждет смерть, — произнес Генрих, повышая голос. — Мы отдадим наши жизни Рованоко, если взамен он даст нам совершить месть. Если двум сотням славных воинов… — он посмотрел на Халлу, — и воительнице Фьорлана есть место в ледяных чертогах за пределами мира… — воины отряда все как один смотрели на послушника широко распахнутыми глазами, обратившись в слух, — тогда позволь нам умереть с кровью врагов на наших лицах и их сердцами в руках.
От воинов начал подниматься низкий гул одобрения.
— Я даю вам слово, что смерть — это наше право, и мы примем ее… мы вырвем ее из рук любого, кто будет настолько глуп, чтобы напасть на нас. — Генрих говорил все громче, сопровождаемый рычанием двухсот воинов. Халла почувствовала, как учащается ее дыхание. — Мы избраны Ледяными Гигантами! Мы орудия смерти для этих предателей… и мы! Не ведаем! Страха! — Последние слова Генрих Кровавый выкрикнул на пределе возможностей своего голоса и сплюнул на землю от эмоций, которые всегда захлестывали его, когда он произносил клятвы Ордена Молота. Воины согласно заревели, и в холодном воздухе Хаммерфолла их голоса разнеслись далеко, на мгновение задержавшись над погребальными кострами, когда каждый из воинов торжественно пообещал умереть в борьбе против Рулага Предателя.
Часть вторая
Глава шестая
Алахан Алджессон Слеза во владениях Слезы
Алахан пинком распахнул дверь и шагнул внутрь, одновременно вытаскивая легкий топорик. Он всегда носил на поясе два небольших метательных орудия и внушительный двуглавый топор за спиной. Он надеялся, что оружие большего размера вряд ли понадобится внутри охотничьей хижины. Погода становилась все более мерзкой, и Алахан решил найти временное укрытие от снега. Если ему и суждено умереть, то не из-за плохой погоды. Он носил имя своего отца и обладал умом и силой, достаточными для решения любой задачи, но был вполне практичен, чтобы не сражаться со снежными бурями.