— Думаю, мне стоит последовать твоему совету, друг Тимон. Но я и вправду хотел бы поговорить с тобой, когда твой разум прояснится.
Алахан Алджессон Слеза погрузился в тревожный сон. С тех самых пор, как он покинул Фредериксэнд, ему снились яркие, беспокойные сны, и в охотничьей хижине он просыпался все так же часто. Он рад был снова увидеть своего отца, как тот, в черном плаще из медвежьей шкуры, с топором в руке и свирепым взглядом, стоит с величественным видом на собрании раненов. Алахану становилось спокойнее, когда он вспоминал лицо отца, но в то же время он знал, что события во сне будут развиваться и скоро он начнет беспокойно ворочаться с боку на бок.
Отец медленно исчезал, воссоздать в памяти его лицо становилось все труднее, и в сознании молодого вождя появлялась темная женщина. Он не мог рассмотреть ее лицо, а извивающиеся щупальца, которые вылезали у нее изо рта, придавали ей ужасающий лик хаоса. Во сне к Алахану никогда не приходило ее имя или знание, кто она такая, но каким-то образом он знал, что она — враг. Страх, который накатывал на него при виде этой женщины и темных теней, шевелящихся за ее спиной, угасал только при появлении дяди. Отец Магнус Вилобородый появлялся всегда в тот момент, когда Алахан уже не помнил себя от ужаса. Щупальца изо рта темной женщины, извиваясь, проникали в его разум — но всегда вмешивался Магнус и возвращал Алахана к Рованоко.
Сам Алахан никогда не был особо религиозным и считал вопросы веры делом жрецов, но после смерти отца обнаружил, что присутствие Ледяного Гиганта в его сознании усилилось. В глубинах своего сознания Алахан слышал, как дядя что-то говорит ему. Он слышал его каждую ночь с тех пор, как покинул дом, и каждый раз пытался понять значение дядиных слов. Голос Магнуса шел словно очень издалека, и Алахан слышал: дядя называет его земным воплощением Рованоко. Он не понимал, что это значит, чувствовал только огромную важность этого звания.
Алахан резко проснулся и ощутил тепло на лице. Напротив него весело полыхал огонь, в охотничьей хижине было тихо, ни малейшего сквозняка не проникало внутрь. Он несколько раз зевнул и потянулся, разминая затекшее тело. Ноги задеревенели и не хотели двигаться. Руки слушались лучше, но в целом молодой вождь чувствовал себя ужасно. Он не знал, сколько сейчас времени или как долго он проспал, а Тимона Мясника поблизости не было видно. Алахан надеялся застать берсерка Варорга в хижине, потому что он с неподдельным интересом хотел выслушать историю нового знакомого. Несомненно, Алахану требовалось отвлечься от размышлений о своем бедственном положении, но, в любом случае, больше он ничего не мог сделать — усталый, больной, укрывшийся в неизвестном уголке своих владений.
— Хочешь есть, друг Алахан? — От голоса Тимона Алахан подскочил на месте. Берсерк передвигался более бесшумно, чем ожидалось.
— Я думаю… — Алахан прервался на громкий кашель, осознав, насколько у него пересохло в горле. — Прости, — извинился он. — Да, думаю, я совсем не прочь перекусить.
— У меня есть мясо и коренья, — сказал Тимон. Огромная рука обогнула дверь и предложила юноше пригоршню сушеного мяса и сырых овощей. — Ешь. Я уже насытился.
Алахан взял припасы из ладони Тимона, поразившись ее размерам. Он осмотрел мясо и овощи и решил, что достаточно голоден и готов их съесть. Мясо было жестким и пересоленным, овощи — твердыми и безвкусными, но Алахан почувствовал себя лучше и позавтракал с благодарностью.
— Ты сегодня более спокойный, — произнес он с набитым ртом, заполненным мясом неизвестного зверя. Тимон Мясник, берсерк из Нижнего Каста, тихо выступил из-за дверного косяка и встал перед Алаханом. Сегодня он казался менее страшным. На лице больше не было маски подавляемой ярости, и он стоял расслабленно, согревая руки перед огнем. С какими бы внутренними переживаниями ему ни пришлось вчера бороться, на некоторое время они его покинули.
Алахан смутился при его появлении и попытался вспомнить, что ему рассказывали про последователей Варорга. Все, о чем он мог подумать, — снисходительные слова его дяди о берсерках как о неизбежном зле, которое никто не трогал только из-за устоявшихся традиций.
— Кто тебя преследует? — спросил Тимон.
Алахан сел и сразу вздрогнул от острой боли в спине. Глупо было спать на голом деревянном полу, и неважно, насколько он устал.
— Лорденыш из Джарвика. Калаг Медведь. — Алахан прорычал имя ублюдка, и на его лице появилась мстительная усмешка. — У него есть небольшая армия, а у меня, похоже, совсем ничего нет.