Берсерк сжал голову ладонями и быстро помотал ею из стороны в сторону. Вопрос очень обеспокоил его, и Алахан начал подозревать, что от Тимона в бою будет мало проку.
— Ладно, будем надеяться, это всего лишь разведчики, а не вся армия. Пойдем со мной. — Алахан поднял метательные топорики и заткнул за пояс, потом несколько раз взмахнул боевым топором, желая разогнать кровь по жилам, и устремился к выходу из хижины.
Через передние окна лился свет, и деревянная постройка купалась в лучах солнца. Не слышалось гудения ветра, и снег тоже прекратился. Алахан прижался к стене, боком подкрался к окну, вытер с него осевшую влагу, выглянул наружу и увидел, как к хижине — вроде бы с запада — приближаются двое саней. Видимость была отличной, и охотничья хижина, несомненно, резко выделялась на однообразных белых просторах владений Слезы.
— Примерно восемь человек, — сообщил он Тимону, который стоял за его спиной, напряженно уставившись в пол. — Им повезло. Скорее всего, когда они потеряли мой след, им сказали искать в стороне от основной дороги.
— Друг Алахан, — нерешительно произнес Тимон. — Я… не могу проливать кровь.
Молодой вождь удивленно поднял брови и снова повернулся к окну, чтобы удостовериться, что он посчитал правильно. Они подъезжали все ближе, и Алахан уже мог различить грубые бородатые лица и целый набор глеф и топоров. Они носили толстые плащи из медвежьей шкуры и кожаные доспехи. К несчастью, он не ошибся со счетом — там точно было восемь воинов.
— Ну, — устало произнес Алахан, — полагаю, это не лучшие воины Калага, раз он послал их в такую глушь.
Даже для такого умелого воина, как Алахан Слеза, восемь противников были серьезным испытанием. Он мог быстро устранить двоих с помощью метательных топориков и остаться в дверном проеме — это увеличит вероятность выжить, но лучше будет, конечно, если берсерк Варорга сможет прикрыть ему спину.
Люди Медведя натянули поводья упряжек и остановили сани напротив хижины. Они носили короткие плащи с гербом Джарвика — черный медвежий клык на красном фоне. Все держали наготове двуручное оружие, осторожно спускаясь с саней. У большинства были топоры, но Алахан заметил еще две глефы и массивный боевой молот. Глефа являлась отличительным оружием Рулага Медведя — устрашающего вида лезвие, приделанное к длинному копью и предназначенное для удержания противника на расстоянии. Все воины были немолоды и заметно полноваты. Алахан решил, что сможет их победить, но в нем скорее говорил оптимизм, чем стратегическое мышление.
Он глянул на Тимона и приложил палец к губам, призывая к молчанию. Алахан убрал боевой топор, подошел к двери, глубоко вздохнул и вытащил метательные топорики. Он слышал хриплые голоса воинов, подходивших к хижине, и постарался замедлить дыхание и сосредоточиться. У его топориков были лакированные деревянные рукоятки, а лезвие он остро заточил меньше недели назад, так что на небольшом расстоянии они станут смертельным оружием.
— Надеюсь, ты не умрешь, — прошептал Тимон Мясник.
Алахан улыбнулся ему и повернулся, распахнув дверь. Люди снаружи на секунду застыли, захваченные врасплох тем, что внутри оказался вооруженный воин, и Алахан ринулся вперед, вкладывая все силы в первый бросок. Топор просвистел в воздухе и вонзился в подбородок ближайшего мужчины, сокрушая ему челюсть. Его отбросило назад, череп раскололся пополам. Алахан крутанулся на месте и метнул второй топор.
Воины Джарвика запаздывали с реакцией и к тому времени, когда второй метательный топор вонзился в грудь другого мужчины, только начали издавать неразборчивые тревожные возгласы. Они успели взять на изготовку оружие, но двое из них уже были мертвы, и остальные шестеро воинов выглядели испуганными.
Алахан вернулся в дом и застыл возле внутренней стены, захлопнув за собой дверь. Он глубоко вздохнул и встретился взглядом с Тимоном.
— Проливать кровь ты не можешь, а шеи ломать?
Вопрос на секунду привел берсерка в замешательство, но затем на его лице расплылась широкая улыбка.
— Забавно, но увы… нет, я не могу убивать.
Алахан ответил ему улыбкой.
— Ладно, тогда стой тут с пугающим видом, а я пока схожу убью этих шестерых. — Он пожал плечами и вытащил боевой топор.
— Во имя верховного вождя Рулага Медведя и его сына Калага, сдавайся! — прокричал голос снаружи.
— Во имя Слезы, можешь пойти и вспороть себе брюхо! — прорычал Алахан в ответ.
Он слышал властные окрики, а затем один из воинов подошел к двери. Молодой вождь задержал дыхание и крепче сжал рукоять топора. У его любимого оружия еще не было названия, и он на мгновение задумался, будет ли битва против восьмерых достаточным поводом, чтобы наградить топор именем.