Нанон отличался от них. Большую часть своей долгой жизни он провел рядом с людьми и благодаря небольшому росту мог слиться с толпой так, как ни одному из его сородичей никогда бы не удалось сделать. Он многое узнал от Бромви, а до него — от Рам Джаса Рами и начал все лучше понимать людей. Он даже стал смеяться их шуткам, потому что теперь действительно понимал их, а не как раньше — притворялся, желая вписаться в их общество. Тир Нанон надул щеки, подражая человеческому выражению усталого неудовольствия, и решил прекратить пока прыгать по крышам и вернуться обратно.
Ночь была хороша, а запах Канарна постоянно удивлял доккальфара — непривычная смесь ароматов, большую часть которых ему не удавалось распознать. Он снова перешел через Коричневую дорогу и посмотрел на темные очертания часовни брата Ланри рядом с главной площадью. Коричневого священника сейчас не было в городе — Бромви послал его разузнать, есть ли новости от сестры, Бронвин, и добрался ли Отряд Призраков до Южного Стража. Бромви пока не решил, кому в долгосрочной перспективе будет принадлежать лояльность Канарна, но из названия города однозначно уйдет приставка «Ро». Бромви не величал себя герцогом, а в тех случаях, когда титул был необходим, предпочитал, чтобы его называли лордом Канарна. А еще Нанон знал, что молодому правителю до сих пор неуютно от титула Черный Страж.
Нанон неспешно зашагал в сторону городской площади, отмечая недавно отремонтированные дома и лавки. Большая часть из них еще не работала, но он знал, что жители рады видеть, как город возвращается к своей обычной жизни. В немногих тавернах, открытых в такой поздний час, было спокойно, клиентов-людей насчитывалось немного, а доккальфаров — вообще ни одного. Обитатели леса не держали таверн, да и распитие алкоголя было до странности человеческой привычкой.
Он пересек площадь и направился к опущенному подъемному мосту, который вел к крепости. Месяц назад, когда он впервые попал в город, площадь была заполнена погребальными кострами, и ублюдки-наемники использовали ее как место для развлечений, где они могли удовлетворить свою страсть к убийствам и насилию. Площадь уже очистили и посреди нее воздвигали внушительных размеров памятник. На нем будут изображены длинный меч, клинок в форме листа и молот, скрещенные над расправленными крыльями летящего ворона, — символ трех народов, сражавшихся плечом к плечу за свободу Канарна. Ро, ранены и доккальфары создали необычный союз, но Нанон гордился тем, что все больше людей мог назвать своими друзьями.
У основания подъемного моста стояли двое гвардейцев из народа ро, которых повысили в звании после битвы за Канарн. На них обоих были плохо подогнанные кольчуги, в руках — арбалеты, но вели себя они вполне дружелюбно. Оба гвардейца тепло улыбнулись, когда к ним подошел Нанон. Тот изо всех сил попытался скопировать странное выражение их лиц.
— У вас все еще не совсем получается, милорд, — произнес один из них, с трудом сдерживая смех из-за попытки Нанона изобразить улыбку. — Она выглядит как-то не так… возможно, из-за черных глаз.
Нанон наслаждался той добродушной фамильярностью, с которой с ним обращались люди.
— Хм-м, думаю, мне просто нужно больше тренироваться, — ответил он, с энтузиазмом протягивая руку.
— И вам не надо пожимать руки всем людям, мимо которых вы проходите, — сказал второй гвардеец. — Обычно достаточно просто поздороваться.
Нанон задумался.
— Но мне нравятся рукопожатия. Хороший способ подружиться с человеком. У нас нет подобных ритуальных прикосновений, поэтому мне это кажется очень необычным.
Мужчин обеспокоило выражение «ритуальные прикосновения», но они переглянулись между собой и пожали плечами.
— Ладно, милорд, — уступил первый. — Давайте пожмем друг другу руки.
Нанон снова попробовал улыбнуться, затем по очереди взял каждого из мужчин за руку и энергично потряс.
— Ну вот, теперь я чувствую, мы все стали добрыми друзьями.
Он слышал, как за его спиной смущенные гвардейцы обсуждают между собой, сколько времени должно пройти для того, чтобы люди Канарна и доккальфары смогли без труда понимать друг друга. Ему нравились люди, но приходилось признать, нельзя было сказать то же самое про большинство представителей его народа, и двум их расам будет тяжело ужиться вместе в Канарне.
В крепости было тихо, и ее стены надежно укрывали его от морского бриза. Он подошел к лестнице, которая вела к большому залу. Внутренний двор еще месяц назад был местом для погребальных костров, но сейчас все останки тел убрали. Здесь сожгли отца Магнуса, Тир Рафна и еще два десятка доккальфаров.