— Сколько еще до рассвета? — спросил он.
— Час или два, милорд, — ответил стражник. — Вам не спится?
— Только не в эту ночь, — кивнул Бромви с усталой улыбкой. — Знаешь что, Аукер? Этой ночью я видел, как Нанон обернулся ястребом… но почему-то именно будущий брак по расчету не выходит у меня из головы.
Аукер кивнул и слегка наморщил лоб.
— Говорите, ястребом? — Он ненадолго задумался. — Не сказать, чтобы меня это удивило.
Бром усмехнулся: Аукер озвучил его собственные мысли.
— Из Южного Стража все еще нет вестей? — спросил он.
— Вы спрашивали меня о том же самом, когда отправлялись спать, милорд. Мой ответ с того времени не изменился. Мы пока не получали вестей из Южного Стража. Брат Ланри, должно быть, уже там, но пройдет по меньшей мере неделя, пока до нас дойдут хоть какие-то новости.
Бромви задал вопрос по привычке и почти не слушал ответ.
— Лорд Бромви, — резко произнес Аукер, заставив хозяина вернуться в реальность. — С вами все хорошо?
Бром кивнул.
— Да… прости, мне о многом надо подумать. — Он улыбнулся стражнику. — Если буду нужен — я на балконе.
— Рассвет через час или два, милорд, — напомнил Аукер, когда Бром размашистым шагом направился прочь от него по каменному коридору.
Глава восьмая
Рэндалл из Дарквальда в торговом анклаве Козз
Он уже привык к ночным дежурствам, но до сих пор ненавидел просыпаться раньше восхода солнца. Почти во все ночи у него получалось попасть на последнюю смену в ошибочной уверенности, что она самая легкая, но все равно большую часть времени ему приходилось бороться со сном.
Последняя ночная смена означала, что Рэндалл увидит восход солнца, как ночь превращается в день. Зрелище было прекрасным — но с оттенком грусти, будто мир сомневался, достоин ли он еще одного солнечного дня.
Юноша прошел чуть дальше, за высокое дерево, стараясь пригнуться пониже к земле. Их лагерь находился вдалеке от Большой Королевской дороги, и между ней и рощей деревьев было большое открытое пространство, благодаря чему окрестности в южном направлении хорошо просматривались.
Было свежо, переменчивые ветра неслись на север по равнинам Тор Фунвейра. Пока Рэндалл пошел посмотреть, откуда доносится незнакомый звук, Ута и Васир остались сидеть вокруг догоревшего ночного костра — сейчас о нем напоминали только тлеющие угли, на которых медленно грелся горшок с кашей. Ута тер глаза после сна и, похоже, проснулся в дурном настроении, а доккальфар по своему обыкновению оставался спокоен, по нему не было заметно, что его возмущает слишком раннее пробуждение.
Деревья и расстояние служили Рэндаллу достаточно надежным прикрытием, что бы там ни приближалось к ним, но странный звук все равно его беспокоил. Начался он, как отдаленное ритмичное позвякивание металла, слишком равномерное для отряда солдат или священников и слишком громкое для одинокого всадника. Вдали появилось облако пыли, казавшееся вначале легкой утренней дымкой или игрой солнечного света. Постепенно оно становилось все больше, а звук усиливался, пока на юге не возникла сияющая черная полоса. По ее форме можно было судить, что по дороге, мерно чеканя шаг, к городу приближается целая армия вооруженных людей.
Первый ряд воинов маршировал вдоль Большой Королевской дороги, растянувшись на добрую сотню футов в обе стороны от нее. Воины носили черную броню и странные одинаковые шлемы, за которыми невозможно было разглядеть лица. Если бы не разница в росте и телосложении, солдаты совершенно не отличались бы друг от друга. Гулкий барабанный бой помогал воинам держать ритм ходьбы и сопровождал уже знакомое бряцание доспехов.
— Псы, — тихо сказал Ута из-за спины оруженосца, отчего тот вздрогнул от неожиданности. Рэндалл привык к умению Васира двигаться бесшумно, но часто забывал, что его хозяина прозвали Призраком не только из-за бледной кожи.
— Не надо ко мне подкрадываться, хозяин. Я и так еле держусь. — Он снова повернулся к югу. — Они все так выглядят?
— У них больше нет своей жизни или личности, и они должны посвятить всю свою жизнь служению Джаа. Доспехи сделаны такими, чтобы они чувствовали себя единым целым.
Ута тоже следил за приближением воинов и выглядел более обеспокоенным, чем обычно.
— Их там так много, — произнес он, но тут же понял ненужность своих слов: многочисленность толпы была очевидна. — Количество, мой дорогой мальчик. Когда ты не можешь взять умением, то берешь числом. Один Бог ценит умение, а Джаа — количество.