В пыли лежало искореженное тело Золотого священника, голова и грудь раздроблены сокрушительным ударом. Похоже, когда его сбросили с балкона, он был все еще жив и не имел на себе ни оружия, ни брони. Кто бы он ни был — стражи на мосту, разумеется, увидели тело, и Гленвуд снова спрятался под мост, чтобы его не заметили слуги и Золотые священники.
— Рам Джас, мелкий ублюдок, — пробормотал он, приготовившись сбежать.
Бросив быстрый взгляд на канализационную решетку, он услышал дробный стук шагов по мосту, когда стражи подбежали посмотреть, кто же упал. У Гленвуда не осталось выбора, кроме как попытаться проникнуть в канализацию и попробовать выбраться тем путем, который предложил убийца.
Его охватила паника, он поднял взгляд — и увидел, как сверху падает толстая веревка. Послышался свист арбалетных болтов, выпущенных в сторону балкона. Он прикрыл глаза от света факелов, но не мог четко разглядеть, что там происходит, хотя сверху доносились нестройный шум и выкрики стражников. Гленвуду не удавалось разобрать ни слова, и вся сцена скоро превратилась в хаос.
На балконе в ярком свете факелов показался какой-то человек и быстро начал спускаться. Похоже, Рам Джас сбросил вниз священника, затем веревку и спустился сам меньше чем за десять секунд. Кирин надел какие-то рукавицы и скользил по веревке со страшной скоростью, по пути уворачиваясь от арбалетных болтов.
Гленвуд ошарашенно замер.
— Очнись, Кейл, нам пора! — позвал его убийца. — Открой канализацию.
Гленвуд стряхнул оцепенение и бросился к металлической решетке. Священники и слуги на мосту были слишком заняты наемным убийцей, чтобы заметить мошенника, и ему удалось просунуть меч между проржавевших петель и сорвать решетку. Рам Джас резко остановился, балансируя на верхней части трубы.
— Добрый вечер! — произнес он жизнерадостно. — Мы идем?
Гленвуд запнулся, когда попытался ответить, и яростно замахал руками, показывая на приближающиеся к ним тени. Кирин спрыгнул с трубы, засунул в ножны окровавленную катану, схватил мошенника за плечо и толкнул его в канализационную трубу.
— Закрой рот, Кейл, и постарайся не дышать, — произнес он с ухмылкой.
Гленвуд обнаружил, что летит по темной и мокрой трубе, которая под крутым углом ведет куда-то вниз.
Саара Госпожа Боли тяжело осела на пол. Она сжала голову ладонями и завыла, как дикий зверь, почувствовав смерть Лиллиан. Мучительная боль пронзила ее, когда еще больше последователей Одного Бога вошли в ее разум и стали ее рабами.
— Госпожа! — вскричал Кэл Вараз, находившийся на другой стороне комнаты.
Саара проводила совещание с наиболее доверенными Черными воинами о развертывании дополнительных сил армии Псов. Примерно через месяц прибудут еще пятьсот тысяч воинов, и ей не терпелось использовать их с лучшим результатом. Стоящие перед ней мужчины внимательно слушали ее распоряжения, но сейчас они со страданием на лицах смотрели, как она извивается на полу в кабинете герцога.
— Вон! — пронзительно завопила она.
Они выполнили приказ без колебаний. Исполнительные и верные воины, они глубоко завязли в ее сетях. Через несколько секунд дверь за ними закрылась, и Госпожа Боли осталась рыдать на полу в одиночестве.
Она ощущала лезвие катаны Темной Крови, когда он отрубил Лиллиан голову, и сейчас Саара, наверное, в первый раз осознала, что тоже смертна. Если он смог убить Амейру, Катью и Лиллиан всего за три месяца, то он сможет оказаться рядом с Саарой гораздо быстрее, чем она считала возможным.
Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет вошел слуга. Ему было около восемнадцати лет, и, похоже, он принадлежал герцогу Лиаму. Парень принес ведро и швабру, начал мыть пол и только потом заметил колдунью, лежащую у стола. Ее била дрожь. Юный слуга ро уставился на нее, затем неловко улыбнулся и, забыв про ведро, отступил к двери.
— Нет, мальчик, не уходи, — сбивчиво бормотала Саара, — иди сюда.
Она не могла сосредоточиться, ей не хватало силы зачаровать слугу.
На эту минуту она стала всего лишь несчастной женщиной, распростертой на деревянном полу — кожа мокрая от пота, глаза наполнены слезами.
— Кажется, мне нужно идти, — в ужасе произнес юноша, жалея, что не начал уборку с другой комнаты. — Я могу прибрать здесь в другое время.
Она попыталась сесть прямо, но смогла только подползти, приняв хищную позу.
— Я тебя не обижу, — прорычала она, обнажив зубы, на губах показалась слюна. — Иди сюда, — после этих слов юноша попятился, пока не уперся спиной в дверь. — Мне нужна твоя сила.