Какими бы ни были претензии Владыки Топей на власть, Владимира Коркосона знали как добродетельного человека, который заботится о своих людях и верит, будто почти все проблемы можно решить за бокалом вина. Фэллон часто слышал, что, если бы в Дарквальде земля была похуже, а виноделие не такое искусное, их территории уже давно захватил бы Ро Арнон, а жителей превратил бы в своих слуг.
— Итак, у нас пять тысяч рыцарей и десять тысяч пехотинцев. На мой взгляд, это сила, с которой стоит считаться, — произнес Владыка Топей между глотками медовухи, обнаруженной в погребе.
— Скоро соберут требушеты, и мы разметаем в щепки их жалкие лачуги, — удовлетворенно произнес Джакан.
Фэллон и Владимир сидели, Джакан же остался стоять, а потом начал расхаживать по комнате. Снаружи раздавался шум — механики собирали осадные орудия. До Южного Стража рассчитывали добраться дней за пять, и оставшееся расстояние требушеты собирались везти в собранном виде. Основные войска уже должны быть на подходе, и никакие внутренние метания Фэллона не смогут изменить того, что им предстоит. Они собираются уничтожить Свободные Отряды и продолжать поход, пока все Свободные Земли раненов не окажутся в руках короля Себастьяна.
— Капитан Фэллон, вы слушаете? — произнес Джакан. Рыцарю показалось, что тот пронзительно взвизгнул.
— Нет, не совсем… я отвлекся, — ответил Фэллон. Он пока не рассказал о Вереллиане и не знал даже, как подступиться с этой темой к настолько ограниченному человеку, каким был Джакан.
— Тогда вам нужно поскорее сосредоточиться на разговоре, капитан. Король и кардинал Мобиус прибудут в течение недели, и вам понадобится исполнять свои обязанности — и «думать» не входит в их число. — Джакан произнес это так ехидно, будто пытался спровоцировать Фэллона.
Широко улыбнувшись, в разговор вмешался Владимир:
— Полегче, брат, — мы же здесь все друзья, и я совершенно уверен в вас обоих. Ты точно не хочешь пропустить стаканчик? Медовуха поможет снять раздражительность, мой дорогой Джакан, — сказано было так громко и добродушно, что даже брат Джакан не подумал бы принять это за оскорбление. — Давай, всего один глоточек! Я никому не скажу.
Фэллон улыбнулся и еще раз порадовался присутствию лорда из Дарквальда: он один может разрядить напряжение между Красными и Пурпурными.
— Там в сарае держат человека, который наверняка тоже хочет выпить, милорд, — обратился Фэллон к Владимиру. — Он больше не рыцарь, поэтому может залить себе в горло столько этой дряни, сколько пожелает.
Коркосон, который не понял важности этой фразы, широко улыбнулся.
— Замечательно! Давайте приведем его сюда. Ненавижу пить в одиночестве.
Джакан нахмурился и отмахнулся от энтузиазма Владимира.
— Секундочку, милорд. — Он воззрился на Фэллона. — Объяснитесь, капитан.
Рыцарь встал и повернулся к Джакану. Он был выше ростом и сейчас смотрел на священника сверху вниз.
— Уильяма из Вереллиана отпустили из крепости Южный Страж, он принес условия мирного договора для короля.
— И вы говорите об этом только сейчас? Вы обязаны были мне все рассказать сразу же, как я прибыл, капитан!
Фэллон никак не отреагировал на ярость священника.
— Пусть его приведут немедленно, — приказал Джакан.
— Я однажды уже сказал не приказывать мне, священник, — тихо ответил Фэллон.
— Прошу вас, господа, — вмешался Владимир, — спорами мы ничего не добьемся. — Он улыбнулся. — Вы не можете пить, но как насчет того, чтобы найти послушных сельских девиц?
Фэллон пытался сдержать улыбку — в присутствии Коркосона по-прежнему злиться на Джакана не удавалось. Он отвернулся от священника и мягко произнес:
— Шлюхи для нас тоже под запретом, милорд… печально, согласен. Все, что мы можем, — это сражаться. Сражаться и ныть про долг и честь.
Джакан фыркнул.
— Не переходите черту, капитан. Идите и приведите Вереллиана. Быстро.
Фэллон вспыхнул и сжал кулаки.
— Убери свой ханжеский зад от моего лица! — рявкнул он. — Будь ты мужчиной, я бы вызвал тебя на бой и убил. Откромсал твое свинячье рыло и послал бы Мобиусу в подарок.
Он ткнул кулаком в нагрудник священника, подчеркивая свои слова, отчего тот отшатнулся.
Джакан смотрел на разъяренного рыцаря. Он всего лишь отыгрывал роль аристократа Одного Бога — роль, в которую он вжился с тех пор, как был еще мальчишкой. Встретив настоящий отпор, он отступал, как и любой другой задира.
— Я, э-э… не думаю, будто мы чего-нибудь добьемся, если вы друг друга поубиваете, — произнес Владыка Топей, рассеянно отхлебнув медовухи. — И я совершенно уверен, что кардинала Мобиуса не слишком впечатлит лицо брата Джакана в качестве подарка… может, он бы предпочел принять в дар вазу или что-то другое.