Что отличает противостояние женщин от мужчин? Мужчины в большинстве своем прямолинейны, предпочитают действовать силой, женщины же, напротив, любят все делать незаметно, не спеша. Умные женщины. А Адалинда определенно обладала не только красотой и грацией, но и острым умом. Интересная личность.
Она не стала закатывать скандалы и истерики, довольно быстро осознала собственную ошибку, допущенную за обедом, и теперь предстала передо мной в образе элегантной молодой леди. Изумительное бежевое пальто поверх темно-лилового платья из плотной, теплой ткани, телесные круженые перчатки и шляпка в тон к платью. Но самой значимой деталью образа был взгляд - полный спокойствия, доброжелательности с примесью небольшой толики любопытства. Глядя на эту женщину ни на секунду нельзя было представить, что в душе она больше всего на свете желала заставить меня исчезнуть с этих Земель навеки.
В этом и есть одно из отличий между мужской прямотой и женским коварством, одна из граней. Не повысив голоса, не унизив себя грубостью и склоками, Адалинда добилась того, чего хотела - заставила меня почувствовать ее женское превосходство. И впервые за полгода задуматься над собственным обликом. Когда я в последний раз смотрелась в зеркало? Не мимолетом, едва замечая отражение, а так, чтобы действительно увидеть ту, которой стала. Не помню. Как не помню, когда интересовалась тем, что на мне надето и откуда вообще берутся в шкафу новые наряды. Все заботы обо мне давно легли на плечи Аллана.
- Ничего страшного, мне нравится размышлять в одиночестве. Надеюсь, своим предложением я не нарушила ваши планы?
- Что вы, ваша светлость, составить вам компанию - честь для меня, - продолжила игру Адалинда, подстроившись под мой размеренный шаг. - Тем более я первая, к кому вы изволили обратиться с подобной просьбой.
Неухоженная, нелюдимая гордячка. Минута и всего пара фраз - а образ мой прописан до мелочей. Несмотря на растущее раздражение, эта особа нравилась мне все больше и больше.
- Право я никого не хотела обидеть. Последние месяцы были....сложными, и боюсь, я не имела возможности, как следует, узнать здешнее общество. Но надеюсь, вы мне в этом поможете, Адалинда. Я же могу называть вас по имени, миссис Ирвинг?
- Конечно можете, ваша светлость, - улыбка женщины стала более напряженной.
- В таком случае, для вас я Меллани. Надеюсь, мы станем добрыми подругами.
Остановилась посреди аллеи и обернулась, отмечая, что невозмутимой Аманда уже не выглядит. И все же мне было интересно, надолго ли хватит ее выдержки, чтобы продолжить эту игру. Как оказалось, ненадолго.
- Вы решили меня помучить? - спокойствие во взгляде сменилось болью и обреченностью. - Наказать за то, что он был со мной?
Как же все-таки она его любит. Так сильно, так искренне, что смотреть на эту отчаявшуюся женщину мне вдруг стало невыносимо. Что со мной? Почему так болезненно сжалось сердце? А ведь она права, я действительно мучила - этой прогулкой, разговором, вынуждая поддерживать игру. Какой бы красотой ни обладала Адалинда, как бы ни была искусна в светской беседе, в жестоком обмене любезностями, она прекрасно понимала, что эту войну проиграла, даже не начав сражения. А цена победы - любимый мужчина.
Так неужели Кайллан мне настолько небезразличен, что невольно желала сделать больно той, что когда-то была в его жизни? Всего немногим больше месяца он был рядом со мной, пусть даже для него прошло значительно больше. Всего несколько недель. Любовь? Еще нет, слишком рано. Но чувства, которые зажег в моей душе Хранитель, были настолько сильны и ярки, что вызвали желание заявить о своих правах на этого мужчину. Поставить клеймо. Показать всем, что отныне он принадлежал лишь мне, что наши судьбы переплелись, что лишь мой образ мог отражаться в его удивительно-притягательных серых глазах. Всего один поцелуй, который и поцелуем то назвать было сложно, скорее первое знакомство, проверка моей реакции, первое признание Кайллана в своих намерениях. И я вдруг превратилась в собственницу, невозмутимо указывающую его прежней любовнице на положенное ей место. Унижаю.
Ведь она не может отказать Хранительнице, не имеет ни малейшей возможности что-либо изменить, так как, по словам самого Кайллана, лишь одна-единственная женщина может стать его истинной спутницей. И это не Адалинда. Когда я стала настолько жестокой?
- Мне жаль, что вы воспринимаете это как наказанье, я этого не хотела. Мне действительно необходимо узнать получше здешнее общество, а вы показались мне человеком достаточно проницательным и благоразумным, чтобы поделиться знаниями и наблюдениями. Если же вам настолько нестерпимо мое общество, то не смею вас задерживать. Однако, - добавила, когда она тут же развернулась, чтобы покинуть сад, - советую вам все же подумать над своими действиями. Я знаю, что вы сейчас хотите уехать из Харланда, но прошу подумать о муже. Для него будет лучше остаться здесь, при Хранителе. У него есть обязанности перед этими Землями, перед людьми, что доверили ему свои жизни, перед теми, кто случит под его руководством, однако он готов все бросить, если вы об этом попросите.