Поразительно. Почтенные матроны аристократии Блекмонда потеряли бы дар речи, узнав, что кто-то старается "избавить от скромности" недавнюю дебютантку. Мне даже захотелось посмотреть на их лица. Очень захотелось. Так захотелось, что невольно улыбнулась, представив подобную картину.
- Мы вас забавляем, ваша светлость?
Моя улыбка не осталась незамеченной. В небольшой гостиной повисла напряженная тишина, а взгляды, скрестившиеся на моей персоне, нельзя было назвать дружелюбными. Лишь Адалинда, знавшая меня чуть дольше остальных, была абсолютно спокойна и с явным интересом наблюдала за происходящим. Получала удовольствие от неловкости в разговоре, от реакции приятельниц на мое появление в их узком кругу. От того, что не ей одной приходилось мириться с моим вторжением в их размеренный уклад жизни.
Так стоит ли стараться ради того, чтобы влиться в это общество? Они боялись меня и недолюбливали одновременно, хоть и старались тщательно скрыть собственные чувства. Злились на супругу капитана за то, что та привела меня сюда, и в то же время, были благодарны за возможность лично пообщаться с той, о ком судачит весь замок. Нет, с мертвыми однозначно спокойнее и понятнее. Однако общение с живыми весьма занимательно, особенно тогда, когда с непривычным сердцу трепетом ждешь возвращения одного конкретного мужчины.
- Забавляете, - улыбнулась белокурой зеленоглазой девушке лет двадцати, постоянно хмурящейся в ожидание моего ответа. - Вы, мисс Рипли, просто очаровательны в своей непосредственности.
- Благодарю вас, ваша светлость, - с явным усилием произнесла девушка, обменявшись взглядами с подругами.
- Чуть больше дружелюбия и искренности в улыбке, мисс Рипли, тогда, быть может, я и поверю, что вы действительно благодарны. А пока же очевидно, что своими словами я задела вас, что уверяю, было абсолютно не намеренно.
- Простите?
- Прощаю, - вновь улыбнулась, получая своеобразное удовольствие от возмущенного блеска в ее глазах. - В конце концов, вы еще довольно молоды, чтобы научиться, как следует скрывать свои эмоции. Моя младшая сестра очень на вас похожа, правда, когда мы виделись в последний раз, ей не было и восемнадцати.
- У вас есть сестра? - так громко и с таким искренним изумлением воскликнула лавочница, пестрота платья которой немного резала глаза, что даже Адалинда внезапно смутилась.
- Была.
- Она умерла? - не менее эмоционально поинтересовалась мисс Рипли.
- Далия!
- Брось, Ада, не затыкай девочке рот, - вступилась за младшую подругу перед внезапно побледневшей Адалиндой дочь лавочника. - Между прочим, тебе и самой любопытно, кто она такая и откуда здесь взялась. Уж простите мне мои манеры, ваша светлость, я не из тех, кто держит язык за зубами, и позвольте заметить, что меняться не собираюсь, даже если кому-то не по душе моя прямота. Вы в наших краях человек новый, поэтому считаю необходимым предупредить, что возможно у нас вы не найдете того общества, к которому привыкли у себя на родине.
- Лорна, не надо...
- Да что с вами со всеми такое? Сьюзан, дорогая, я, конечно, знаю, что ты у нас особа чувствительная и чрезмерно скромная, но, на мой взгляд, слишком бурно реагируешь на мои слова. Это на Срединных Землях эта леди занимала высокое положение в обществе и могла иметь влиятельные связи, у нас же здесь прошлое не имеет значение. Скажете, что я не права?
- Лорна, я бы попросила тебя успокоиться, - едва слышно проговорила Адалинда, стараясь не встречаться со мной взглядом. - Мелла... Ваша светлость, я прошу прощения за поведение моих подруг.
- Я что-то не то сказала? - тут же откликнулась мисс Фарран или Лорна, как называли ее присутствующие, поднявшись с дивана и с явным недоумением посмотрев на бледных подруг.
Они испугались, причем испугались, надо заметить, отнюдь не без причины. Насколько я могла судить из разговора, предшествующего данной сцене, мисс Фарран, дочь лавочника, в венах которой текла, помимо человеческой еще и гномья кровь, лишь сегодня прибыла с отцом в столицу после трехмесячного отсутствия. И судя по всему, еще не успела узнать самые последние сплетни Харланда, а значит, не могла знать, что позволила себе столь дерзкий тон в отношении Хранительницы. А вот девушки это знали, как знали и то, что многие опасались моего гнева даже больше, чем гнева моих "братьев".