Не узнать в ней ту, что направила меня к своему сыну, было бы сложно. Глубокий, взгляд черных глаз, величественная осанка, алое, украшенное кружевом платье, выгодно подчеркивающее как тонкий стан, так и черное золото распущенных волос. Завораживающе красива. На портрете богине я бы дала не больше восемнадцати - двадцати лет, юна, беззаботна, с теплотой и любовью взирающая на того, кто решился запечатлеть ее лик. Интересно, кто был художником, удостоившимся столь великой чести?
Решив отложить этот вопрос на потом, заглянула в спальню, и, не найдя там Кайллана, прошла через вторую ведущую из гостиной дверь.
Обычно в этом помещении обустраивают личный кабинет, однако, как я уже знала, Хранитель предпочитал работать на первом этаже, поближе к подчиненным, чтобы все вопросы решать без излишних промедлений. Здесь же оказалась небольшая библиотека.
Тихо прикрыв за собой дверь, медленно двинулась по направлению к замершему у окна мужчине, не обращая внимания на обилие книг. Пусть всегда любила познавать новое и в другой раз непременно исследовала бы каждый закуток этой уютной комнаты, сейчас старинные фолианты волновали меня в последнюю очередь. Все внимание сосредоточилось на том, кто даже не шелохнулся при моем появлении.
Правильно ли поступала, решив нарушить его покой? Быть может сейчас Кайллан предпочел побыть немного в одиночестве? Что если мой приход не принесет ему облегчения, а, наоборот, станет слишком обременительным?
Глупости. В конце концов, если бы он не желал моей компании, то мог бы просто сказать, не думаю, что этот мужчина стал бы утруждать себя излишней скромностью. Тем более со мной.
Решительно отбросив непрошенные мысли, подошла ближе и, обвив руками его талию, прижалась к широкой спине, тут же почувствовав теплоту мужских рук, накрывших мои ладони.
- Я сильно тебя напугал? - тихий, бесстрастный голос, скрывающий истинные эмоции.
- Ты не можешь меня напугать, - произнесла, потершись щекой о его спину. - Я чувствую тебя настоящего.
- Настоящий я не менее жесток, чем тот, кого видят остальные.
- Как и все мы. Однако ты не равнодушен, а это для меня главное.
- Я никогда не изменюсь, - вкрадчиво протянул Кайллан, разворачиваясь и заключая меня в кольцо своих рук.
- Только попробуй измениться, - угрожающе выдохнула, потянувшись к его напряженным, неподатливым губам.
Он медлил всего миг, всего миг пытался понять, действительно ли я говорила искренне или же это лишь трюк, чтобы немного облегчить то, что было у него на душе. А потом накрыл мой рот жадным, жестким, невероятно требовательным поцелуем. Прижал сильнее, скользя руками по спине, лаская шею, плечи, по-хозяйски оглаживая прикрытые тонким шелком ягодицы.
Тихий звук рассыпавшихся по полу жемчужных пуговиц, треск ткани - спины коснулся прохладный воздух. Жаль платья, оно мне действительно понравилось. Однако спустя мгновенье эта мысль затерялась в водовороте чувств, ощущений и эмоций, вызываемых прикосновениями Кайллана, его поцелуями и напором.
Я тонула в его взгляде, упивалась ласками, отвечала не менее страстно, наслаждаясь прикосновениями к его обнаженной коже. Ни сюртука, ни рубашки - ненужные вещи валялись на полу. Потянулась к застежке брюк, но тут мои руки перехватили и, закинув их себе за шею, Кайллан подхватил меня под ягодицы, заставив ногами обхватить его талию, и куда-то понес.
Жесткая поверхность, звук нетерпеливо скинутых на пол предметов, еще недавно украшавших этот добротный письменный стол и резкое, практически грубое проникновение. Тело выгнулось от острого наслаждения, и я застонала, подстраиваясь под единый ритм, сливаясь в танце страсти с отчаянно нуждающимся во мне мужчиной
Ни нежности, ни трепета - оголенные эмоции, чувства и инстинкты, чисто мужское желание обладать, покорить, подчинить себе. И я подчинялась. С радостью покорялась, отдавала всю себя, упиваясь накалом и искренностью его чувств, растворяясь в наслаждении, что дарили его объятия.
- Люблю тебя, - спустя некоторое время, когда удалось перевести дыхание, глухо произнес Кайллан. Зарылся лицом в мои волосы, не отпуская от себя ни на дюйм, нежно поцеловал в висок, шею, щеку, и вновь впился в губы, тревожа только-только успокоившееся сердце. - Люблю, моя heile.
И стало так хорошо. Помимо сладостной неги после недавней близости, все мое естество наполнилось необычайной теплотой, нежностью, радостью и счастьем. Всего пара слов. Неужели мне настолько необходимо было услышать от Кайллана то, что и так уже знала. Именно услышать. А иначе, почему хотелось глупо улыбаться, позабыв о тревогах и ужасах этого дня?